Владимир Шарбан: Я использую все легальные пути, чтобы доказать свою невиновность

- Господин Шарбан, из газетных публикаций стало известно, что в ближайшие дни вы вновь предстанете перед судом. Что случилось?

- Не вновь. Это продолжение... 18 ноября 2009 года состоится 221-е заседание судейской бригады, которая рассматривает дела, открытые на некоторых чиновников столичной администрации еще в 2004 году.

До этого дня, а точнее 12 ноября с.г., я отмечу 5 годовщину с момента моего задержания перед зданием кишиневской мэрии. Мой арест был обусловлен рядом обвинений в совершении преступных деяний, но не мною, а другими людьми. Собственно, истинные виновники, благодаря „усилиям” следственных органов и прокуроров, до сегодняшнего дня так и не переступили порог судебной инстанции, утверждая, что свою свободу купили. Позднее, 19 ноября 2004 года, меня посадили в тюрьму по так называему делу о „ машинах скорой помощи”, и освободили только 12 октября 2005 года по решению Европейского суда по правам человека, опубликованного 4 октября 2005 года.

- Бывший столичный градоначальник Серафим Урекяну, которому было предъявлено такое же обвинение, прошел через все инстанции и был, в отличие от Вас, оправдан. Чем это можно объяснить – некомпетентностью судейской бригады, рассматривающей Ваше дело, или же мы имеем дело с заказным характером расследования, имеющим силу и сегодня?

- Чисто юридическое обоснование столь разительного несходства расследований явствует из досье, составленных на всех арестованных в тот период сотрудников примэрии – Модыркэ, Палади, Чебаненко, Раиляну, а также из одновременного ведения следствия с участием пяти обвиняемых, пяти адвокатов и пяти прокуроров. Это дело не одного дня. Поэтому все его фигуранты были и остаются по-прежнему обязаны участвовать даже в тех судебных процессах, к которым они никакого касательства не имеют. Самым ярким тому примером стало дело „о машинах скорой помощи”, но оно не единственное, к сожалению.
Почему органы правосудия поступили именно так, почему не удовлетворили ходатайства многих участников этого судебного процесса о разделении дел, это уже другая сторона медали, не имеющая, как мне кажется, юридического обоснования. На эти вопросы могут дать точный и исчерпывающий ответ только те, кто приказал объединить все дела воедино.

Что касается обвинительных мотивов, то формально они отличаются, но по своей сути они являются составляющими одного и того же сценария. Мое досье по делу о машинах скорой помощи было сфабриковано за какие-то несколько десятков минут, о чем сообщил для прессы, в чем признался в суде тот, кто дирижировал его составлением, кто намеренно и тенденциозно повесил на меня, по указанию своих начальников, некоторые документы из дела, заведенного на Серафима Урекяну. Почему-то для этого разделение дел посчитали рациональным шагом, а вообще-то вынужденным. 18 ноября 2004 года меня освободили, чтобы тут же, буквально на второй же день, по чьей-то прихоти вновь арестовать. И поскольку других обвинительных мотивов не было, придумали дело о

- Все события, происходившие с вами в то время, больше напоминали фрагменты какого-то боевика – задержание перед зданием мэрии, арест на дому, приглашение в Центр по борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией, вновь задержание на улице, суд, тюремная камера... Неужели кому-то хотелось организовать шоу из предварительного ареста секретаря кишиневского муниципального Совета?

-Да нет, не яркое представление, и не желание меня лично оскорбить и унизить было целью. Шоу оказалось лишь инструментом запугивания в процессе достижения поставленной задачи – устранения меня из муницпального Совета.

Судите сами, кто, как не секретарь кишиневского муниципального Совета имел доступ абсолютно ко всей информации муниципалитета, хранил и ставил печать на документах, подписанных муниципальной властью, и мог незаметно поставлять требуемую информацию. Кстати, именно это мне посоветовали сделать 13 ноября 2004 года, в первое мое утро, проведенное в подвалах Центра по борьбе с экономическими преступлениями и коррупцие