Валерий Астафиев рассказал о прослушке в Молдове

Когда власть в стране сменилась, прокуроры даже нашли виновного, а суд приговорил его в конце 2012 года к трем годам тюрьмы.

Но о прослушке вспомнили спустя несколько месяцев, когда в Интернете появились записи телефонных бесед премьер-министра Владимира Филата и других высокопоставленных чиновников. Прокуратура пока разбирается, а общество уже и об этой истории забывает. Может быть, и теперь кого-то незаконно прослушивают? О различных аспектах несанкционированного вторжения спецслужбами в личную жизнь граждан в интервью «Панораме» рассказал бывший сотрудник СИБа Валерий Астафиев. Уточним, что он был одним из немногих, кто несколько лет назад впервые поставил ребром проблему незаконных записей телефонных переговоров.

 – Неужели до вас никто не пытался вывести на чистую воду оборотней в штатском?

– Если оборотнями вы называете некоторых высокопоставленных сотрудников Службы информации и безопасности, отдававших незаконные поручения о прослушке телефонных бесед, то они долгое время работали под прикрытием прокуроров, которые, как правило, отрицали факты прослушки. А потому не могу сказать точно, были ли попытки до меня. Но поскольку подозрения в несанкционированном вторжении в мою частную жизнь были, то после смены власти я сразу и начал обращаться с соответствующими запросами к прокурорам.

– Пытались получить официальное подтверждение факта прослушки?

– Да, но прокуроры несколько раз давали мне отрицательный ответ.

– Когда это было?

– Впервые с соответствующим запросом я решил обратиться в прокуратуру в марте 2010 года. Надеялся, что после смены власти они не будут покрывать тех сотрудников правоохранительных органов, кто привык заниматься беспределом, а не ловить реальных преступников. Но из-за того, что прокуроры не подтверждали факт прослушки, мои опасения не оказались напрасными.

Учитывая мои профессиональные навыки, приобретенные на различных оперативных должностях в Пограничной службе, Службе информации безопасности и в Управлении внутренней безопасности таможни, я не только предполагал, но был уверен, что из-за личных конфликтов с некоторыми руководителями СИБа с 2008 года с их подачи за мной велось наружное наблюдение, мне устраивали провокации, а все мои телефонные беседы прослушивались.

– А вдруг вас подозревали в связях с террористами или в другом особо тяжком преступлении?

– В том-то и дело, что во мне лишь хотели видеть преступника. По моим данным, в СИБе даже была разработана спецоперация по фабрикации при помощи полиции и прокуратуры различных уголовных дел против меня. Но все они разваливались уже на стадии следствия. Кстати, впоследствии за возбуждение уголовного дела и незаконный арест государство  выплатило мне около 70 тыс. леев в качестве моральной и материальной компенсации. Повторюсь, меня «разрабатывали» исключительно по указанию некоторых руководителей СИБа, из-за личной неприязни и боязни, что я мог слишком много знать об их преступных бизнес-схемах.

– И поэтому вы решили доказать факт незаконной прослушки?

– Да.

– Ну и чего вы добились? Конечно, исполнителя, сотрудника спецотдела СИБа Руслана Цуркану, суд признал виновным и приговорил к трем годам лишения свободы. А заказчиков кто-то выявил?

– На мой взгляд, за законность действий своих подчиненных должен был отвечать директор, то есть Артур Решетников, занимавший тогда должность руководителя СИБа. Любой нормальный руководитель знает, что творится в его ведомстве.

Поэтому сомневаюсь, что руководитель не знает о том, что его подчиненные незаконно прослушивают других. А если он не знал этого, то что он за руководитель?

К сожалению, Руслан Цуркану, сбежав из страны еще до суда, взял на себя всю вину и не захотел называть истинных заказчиков. Хотя некоторые свидетели заявляли, что мои записи разговоров передавались бывшему начальнику управления внутренней безопасности СИБа и его заместителю, который и ныне благополучно там  работает.

– Имена называть будете?

– Лучше пускай прокуроры этим наконец-то займутся.

– И что делали с записями ваших телефонных бесед? Не выкладывали же в Интернет.

– Понадобилось бы – выложили. Но в моем случае пытались использовать добываемую информацию для того, чтобы любыми способами скомпрометировать меня, возбудить какое-то новое уголовное дело, опорочить. Тем более что я тогда активно включился в политическую борьбу против некоторых индивидуумов, прикрывавшихся бывшим окружением президента Владимира Воронина.

– А сейчас они тоже под чьим-то покровительством?

– Вполне возможно. Учитывая, что в прокуратуре и в СИБе остались люди, принимавшие участие в незаконных заказных операциях против меня и, как выяснилось, против других сотрудников СИБа и политиков, то нет уверенности в том, что мы не узнаем об очередных историях о незаконной прослушке. Тем более что люди, участвовавшие в несанкционированных мероприятиях, и с приходом новой власти занимают не самые маленькие должности в правоохранительных органах.

– Вы имеете в виду СИБ?

– В том числе.

– Можно сказать, что вы не верите в возможность реформирования этого ведомства?

–  С приходом нового директора надежда появилась. Но таких, как он, не много, а потому  сложно будет всех контролировать. Те люди, на которых он опирается, работают на два фронта. Тем более в условиях, когда вокруг столько подчиненных, умеющих, в силу профессиональной подготовки, скрывать свои истинные намерения. Уже есть назначения лиц, ранее смещенных за негативные проступки.  К тому же в деятельности спецслужбы возникают проблемы не только из-за человеческого фактора, но из-за несовершенства законодательства, регламентирующего деятельность того же СИБа.

– Нужно менять законы, которые ужесточили бы правила прослушки?

– Не удивляйтесь, но последняя так называемая европеизация законодательных норм по части оперативной деятельности как раз усложняет легальную прослушку. Согласен, что реформы должны способствовать защите гражданских прав. Но чтобы они были эффективными, правоохранительные органы в данном случае должны иметь соответствующие оперативно-правовые  рычаги воздействия, возможности для сбора общественно значимой информации. Если говорить о СИБе, то это и возможность определенного вторжения в частную жизнь людей, которая, однако, не должна ни в коей мере влиять на их спокойствие.

– Какой-то парадокс получается: то вы против вторжения, то вы за либерализацию правил прослушки...

– Так кажется на первый взгляд. Но это специфическая проблема, которая состоит в том, что даже в случае прослушивания переговоров спецслужбам нужно дать возможность осуществлять свою деятельность, которая бы не ущемляла граждан в их правах.

– Где здесь грань между вторжением и правом на частную жизнь?

– Уместный вопрос. Объясню на моем примере. В случае, когда меня прослушивали, меня не волновал бы тот факт, если бы это делалось в интересах государства или ради общественной безопасности. Но меня беспокоила ситуация, что данные, полученные в результате прослушки, кто-то мог использовать в ущерб моему спокойствию и безопасности, а также спокойствию моих близких. И, кстати, судя по всему, собранные несанкционированные данные и использовали в ущерб моему спокойствию. Ведь при помощи прослушки  переговоров недоброжелатели определяли мое место нахождения, планировали провокации.

– А «слив» бесед Викола (Николае Викол, главный налоговик Молдовы. – Прим. «Панорамы») – тоже провокация?

– Конечно. Когда  возникают ситуации предоставления прессе информации наподобие известных записей первых лиц государства, пусть сделанных, возможно, и на законных основаниях, становится неуютно жить в такой стране. Ведь утечка произошла из тех же правоохранительных органов, которые прослушивали и располагали оперативной информацией. И как после этого можно доверять им? Неужели за это никто не должен ответить своей должностью?

– По-вашему, в правоохранительных органах должны пройти чистки?

– Нет, я категорически против каких-либо чисток. Они происходят с 1991 года по сей день. Даром при смене власти меняется и весь руководящий состав силовых ведомств, а то и рядовые работники, на которых все и держится. Ведь на обучение новых приходится тратить некоторое время, даже годы, если говорить о спецслужбе. На мой взгляд, для такой ответственной и важной работы необходимо дать больше самостоятельности должностным лицам и реально возложить на них ответственность. Конечно, пора реально исключить практику, когда следователи и прокуроры работают по указке сверху. В то же время руководители высшего звена должны заниматься общей организацией работы и заботиться о повышении профессионального уровня своих подчиненных и их социальной защиты. Но пока они все не начнут отвечать за свои действия или бездействия, не видать нам и пресловутой европеизации.

– Кто же мешает этим реформам?

– Мешают «случайные люди», которые, не зная принципов работы системы, пытаются ее реформировать, черпая свои идеи из различных источников. Надо помнить, что универсальный солдат – это фантастический персонаж. Миграция сотрудников по родственным и партийным признакам из одного ведомства в другое на руководящие должности, что происходит в последнее время, особого результата не приносит.  Об этом, наверняка, лучше меня рассказали бы рядовые работники силовых министерств и ведомств, которые трудятся под началом таких руководителей-реформаторов. При желании, они могли бы указать на конкретные проблемы в кадровом составе. Но смелость говорить о них есть не у многих, да и работу не хочется терять…

Игнат Валиков