В живых осталось только двое

Побывав в селе Солтэнешть, что находится вблизи города Ниспорень, я в который раз убедился, что нужно спешить писать о ветеранах последней из самых кровопролитных войн. Здесь еще живут двое участников этой войны - Думитру Пысларь и Георге Кухутяк. Если можно назвать это жизнью, когда тебе за восемьдесят, пробудились и болят все раны, а по ночам война все еще снится.

Думитру Пысларь - новоиспеченный медалист ВДНХ СССР. Август 1958 года.

Есть у нас в селе человек, который много лет считался инвалидом и отлынивал от работы потому, что по нерадивости своей отрубил себе половину пальца руки на циркулярке. Аргумент, однако, железный: это случилось на производстве. А двое прошедших через ад и пролежавших в военных госпиталях потом потрудились по полвека и больше. Тут никак не скажешь "Такова жизнь". Хоть она с каждым из нас бывает жестока.

Война - это большая коса, только косит она не траву и не пшеницу, - говорит Георгий Кухутяк. - Судите сами. Из семьи Прока ушли воевать два брата - Штефан и Тоадер. Вернулись только похоронки. Семья Глигор провожала троих - Иона, Штефана и Антона. Все погибли на поле брани. А больше всего горя было в семье Виеру. Четверо братьев - Дионис, Герман, Алексей и Никита даже не успели послать домой письма и дать о себе знать. Погибли в первых же боях.

Ступени к храму. Церковь в селе Солтэнешть, за открытие которой "воевал" Д.Пысларь.

Когда Георгий Кухутяк поведал, что год его рождения 1919, мне трудно было в это поверить. Ведь я ровно на тридцать лет младше, а до пенсии рукой подать. Его военная история типична: мобилизация в 1944 году, как он говорит, в первом эшелоне по возрасту, учеба в Фастове, успешное прохождение через все бои в Германии, мирная встреча с американцами.

- Американцы были в обиде на нас, - говорит мош Георге. - Твердили, что это им предстояло занять те рубежи, которые заняли мы. Но какая уж там обида, когда приближался мир. Но он только приближался. Фашист не спешил сдаваться. Мы радостно шли по мосту над одной из рек, и с того моста немецкий снайпер меня и снял. Потом госпиталь в Рязани, под Москвой. Возвращение домой и три с половиной десятилетия работы. И какой! Смешно сегодня рассказывать. Я на телеге развозил по селу баллоны с газом. А сейчас природный газ в Ниспоренах, всего лишь в нескольких километрах от нас. Очень скоро он будет в наших домах.

Многого мош Георге рассказать не смог. Заснять я его не успел. Намного существеннее оказался разговор с Думитру Пысларем, который, несмотря на свои 84 года, мыслит светло и побеседовать не прочь. Потому, что остался один, и нет ничего хуже одиночества. Тем более после того, как в этом доме кипела жизнь, на кухне крутилась жена, а вокруг нее - шестеро детей.

- Развлекались все, - говорит он. - Кто в другие села, а кто и за границей. Одну из дочерей занесло аж во Францию, там она и вышла замуж.

- Значит, вы - к Гитлеру, она - к Наполеону, - шучу я.

- Так и выходит. Только она басурмана Наполеона уже не застала, а мне с Гитлером пришлось помериться силами.

- "Постой-ка, брат мусью" - вспомнил я строку из Лермонтова. Оказывается, Дмитрий Дмитриевич довольно-таки начитан, хотя образования немного. - А как вы обращались к немцам?

- Я с ними никогда не беседовал. Одно только помню: когда шли в атаку, мы кричали "ура", а они "аля-аля".

Стрелять из пулемета Дмитрий Дмитриевич научился в Румынии. А в августе 1944 вернулся домой и в сентябре того же года его отправили в Москву, оттуда - в Вологду, где шло формирование пополнения для фронта. Опять же определили его первым номером пулеметного расчета. Война в составе Советской армии началась для него в Варшаве. Потом - Данциг, нынешний Гданьск.

Вся семья в сборе. С женой Евдокией сорок пять лет назад.

- Вместе с тысячами земляков воевал в составе Второго Белорусского фронта под командованием Рокосовского, - рассказывает ветеран. - Когда там закончились бои, меня перевели к Жукову. Это было даже престижно. Солдаты любили Георгия Константиновича. По