В Кишиневе Пушкин чуть не попал в долговую яму

К 208-летию со дня рождения великого поэта «Комсомолка» публикует малоизвестные подробности пребывания его в Молдавии

Пушкин стрелялся на Малой Малине...

Кишинев был обычным небольшим уездным городком, где все знали друг друга. А дуэли происходили в двух километрах от города, в районе Малой Малины. Здесь было множество садов и можно было спрятаться от лишних глаз. Так сказать, придти на «поле». Пушкин здесь «полевал» несколько раз. Александр Сергеевич из-за пустяков ссорился с офицерами и молдавскими боярами, а губернатор края генерал Инзов сажал Пушкина под домашний арест или на гауптвахту. Он вызывал на дуэль человека за то, что тот удивился, что поэт не читал какой-то книги, хотя Пушкин ее читал. Знакомому, который отказался принять вызов, пишет оскорбительное письмо, рисует на него карикатуру. На клочках бумаги Пушкин записывает имена своих обидчиков и готов хранить эти бумажки всю жизнь, пока не рассчитается с каждым сполна. Он не ценит своей жизни и считает, что имеет право распоряжаться жизнями других. Однажды Пушкин пришел на «поле», где должен был стреляться с офицером генерального штаба Зубовым, с черешнями и завтракал ими, пока его противник стрелял. Сам же ни одного выстрела не сделал, только спросил: «Довольны ли вы?» Зубов бросился ему в объятия, но Пушкин его оттолкнул, мол, это лишнее, и спокойно удалился.

...до смерти надоедал цыганам

С юным Пушкиным произошел такой случай. В 1821 г. в Молдавии он от скуки заглянул в табор и остался там на две недели. Его пленила дочь цыганского старосты. Ее звали Земфира. Пушкин поселился в шатре старосты. Он бродил с цыганкой в полях, держась за руки. Но Земфира не знала ни одного слова на русском или французском, Пушкин - на молдавском. Родители от греха подальше увезли смуглянку, сказав молодому поэту, будто ее зарезал из ревности соплеменник. Пушкин поверил, долго горевал, а потом написал: «Цыгане шумною толпой по Бессарабии кочуют...»

Цыгане, которым две недели надоедал поэт, были людьми крепостными и терпели Пушкина лишь потому, что он был гостем их господина.

...пережил землетрясение

14 июля 1821 года поутру перепуганные жители Кишинева с криками, воплями, выскакивали из своих домов. Судорожно вздрагивала земля, ходил пол под ногами, трещали стены, сыпалась штукатурка - землетрясение! Пушкин и в Петербурге, и в Москве, конечно, не знавал такого.

Подземные толчки прекратились. О них поговорили и забыли. Но 5 ноября этого же года еще сильнее загудела, заколебалась земля. Двухэтажный каменный дом дал трещины. Генерал Инзов не стал больше испытывать свою судьбу - поспешил выехать. Уговаривал, конечно, и Пушкина. Но беспечный поэт не согласился.

Александр Сергеевич остался один. Ничего, что дом опустел, что сквозь одну трещину в стене по утрам пробивается свет. Главное - это уединение. Иногда он уходил за холм, в степь, или бродил по берегу речушки Бык. Возвращался с лоскуточками бумаги, исписанными строчками стихов.

...сжигал свои произведения

Пушкин был в бессарабской ссылке с сентября 1821 года по август 1823-го. Написал здесь свыше 160 произведений. Среди них «Черная шаль», «Узник», «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан». Начал писать «Евгения Онегина». Здесь он начал писать и свою автобиографию. Позднее, опасаясь обыска, он сжег ее вместе с кишиневскими записками. «Не могу не сожалеть о их потере, - признавался он впоследствии, - я в них говорил о людях, которые после сделались историческими лицами». Среди записок, попавших в огонь, был и дневник греческого восстания, который Пушкин вел в Кишиневе.

...прожигал жизнь

Режим дня в Кишиневе у Пушкина был таков. Вставал поздним утром. Сидя голым в постели, стрелял в стену для тренировки, затем холил свои неимоверно длинные ногти. В постели завтракал, сочинял, потом вскакивал на лошадь и часами носился по лесам и полям. Мог вырядиться боярином или надеть турецкие феску и шаровары и гулять по Кишиневу. Когда вечерело, появлялся за бильярдным или карточным столом, ходил в гости.