Убийца Зеленого сидит в «санатории»

Тараклийская тюрьма напоминает Дом отдыха - здесь камеры выстроены по международным стандартам, - но осужденные все равно мечтают о воле

Что же это за тюрьма такая? Да еще и на юге, в Тараклии? Может, там «малявы» «паркерами» пишут на дорогой бумаге для принтеров? Или в каждой камере телевизоры? В мыслях вырисовывались картинки из жизни западных зеков. А не посидеть ли нам в этой тюрьме денек-другой, решили корреспонденты «Комсомолки» и отправили меня «мотать срок» в это уникальное учреждение.

На волю - с деньгами
В тараклийское пенитенциарное учреждение №1 дороги нет. Только направление.
А то, что раньше именовалось дорогой, давно уже стерто с лица земли. Поэтому трясло нас перед «отсидкой» основательно.
У ворот колонии нас встречает автобус с 25 осужденными и охраной. Ничего себе... Может, погулять вывозят? Оказывается, как пояснил начальник учреждения Григорий Кобылаш, который нас, кстати, тоже встречал у ворот зоны, осужденные едут работать в поле.
- Здесь вообще выгодно работать. Каждый месяц им перечисляют на счет примерно по 600 леев, - поясняет Григорий Андреевич. - Есть возможность потратить эти деньги в местной лавке. А можно отправлять семьям.
Я подсчитала. Если эти деньги не тратить или экономить, то за 10 лет отсидки можно скопить около 60 тысяч леев. И выйти на свободу не только с чистой совестью, но и вполне обеспеченным человеком.
- У тех, кто работает, больше шансов выйти на условно-досрочное освобождение, - продолжает начальник. - А таких у нас только в прошлом году было 36.
Условно-досрочное или, как его называют, «удо», - мечта всех осужденных. Все-таки воля. Хотя и условная.
Хотелось, конечно, со смотрящим* познакомиться. Но Григорий Андреевич пояснил, что такового пока нет: колония-то молодая.
Травки не будет
Вход в колонию на европейский не похож. Бывала я в шведской колонии, в американской. Но это и не главное. Сидеть же не у ворот.
Пока идем к корпусу, встречаем осужденных - кто с граблями, кто с метлой. Это те, кому не досталась работа в поле. Они благоустраивают территорию колонии, по 2 часа каждый день.
- Здесь посеем...
- Травку? - перебиваю начальника колонии.
- Нет, помидоры.
А в Швеции в колонии газонная травка. Хотя помидоры - это тоже неплохо.
Коридор корпуса выполнен в стиле хай-тек - оригинальные металлические двери в камеры светло-серого цвета, с глазком и окошком для передачи еды, пол выложен светлой модной плиткой, стены - в бежевых тонах, ровненькие и чистенькие, на белых потолках - лаконичной формы светильники. Любой бы санаторий позавидовал!
Заходим в камеру первоначального содержания (туда попадают новички, которых через 9 месяцев - хороший срок - переводят к тем, кто уже давно сидит). «Камерой» язык не поворачивается эту комнату назвать. Если бы не осужденные с желтыми зубами, изъеденными чифиром. Большие окна (с решетками, конечно же), шесть кроватей, светлые стены, линолеум, в отдельном помещении в камере - умывальник и туалет (смывной бачок исправен и работает). На тумбочке - телевизор.
Конечно, до Швеции еще далеко, где еще и компьютеры с Интернетом, но от молдавских зон уже оторвались круто. Вспоминаю другие молдавские колонии: стены цвета танков, могильный холод, отсутствие дневного света и «параша» - унитаз в углу камеры, как правило, с неработающим бачком. Вонь жуткая. Здесь же - разве что розами не пахнет...
На каждом этаже корпуса - душевые. Горячую воду дают раз в неделю и под охраной водят помыться. В будни можно пользоваться «своим» туалетом и умывальником. В каждой камере - телевизор, правда, купленный самими «постояльцами». Антенны, установленные администрацией ловят четыре канала. Разрешают завозить холодильники и видики. Правда, с 10-ти вечера до 6-ти утра свет и электричество в камерах отключают. Режим, однако.
По четыре метра
Таких корпусов в колонии - два. И в одном из них сидит «знаменитый» Голынский, обвиненный в убийстве «авторитета» Зеленого. Ему скостили срок с пожизненного до 25-ти, а потом еще на несколько лет. Среди