Суд оценил материнскую любовь в 160 тысяч леев

Брошенный в детстве парень нашел мать, но она его вновь отвергла. И тогда он решил искать правду по закону

Сергей Друцэ: «Мать больше не нужна».

Больничный подкидыш

Теперь уже вряд ли кто-то разберет, что случилось тогда, почти 25 лет назад, когда мать Сережи Друцэ ушла из больницы одна. И никто не знает, что заставило ее оставить своего малыша, беспомощного и одинокого, на казенной больничной кровати. Кто теперь скажет, кричало ли тогда от боли или осталось холодным ее сердце, когда она видела его в последний раз. И не снились ли потом, следующие 25 лет, большие карие глаза ее мальчика. Елена Куку просто его бросила. Хотя к тому времени у нее уже был один сын от законного мужа - Аурел. А после Сергея она еще родила дочь.

А преданный родной матерью ребенок рос в интернате. Среди чужих людей и таких же покинутых детей или сирот.

- Ничего хорошего вообще не помню из детства, - ровно, почти без горечи говорит он. - Что у нас, интернат-

ских, хорошего могло быть? Обиды, слезы в подушку по ночам и работа по чужим людям. За еду, одежду и пару копеек.

Сознательная жизнь Сергея прошла в интернате в Чадыр-Лунге. И в этом городе оказалось несколько человек, готовых его усыновить. Но этого сделать не мог никто. Потому что мама так и не написала добровольного отказа от своего ребенка. И родительских прав по закону ее лишать было не за что.

- А ведь и я мог расти в семье, по-человечески. И, может, не скитался бы сейчас, а жил бы как люди, - рассуждает он.

Но и это ему было не суждено. Так распорядилась его мать.

Жизнь после интерната

Жизнь без папы и мамы - врагу такого не пожелаешь. Даже если в интернате или детском доме самые добрые на свете воспитатели и лучшие на земле друзья. Но становится еще страшней, когда они начинают самостоятельную жизнь.

Друг Виктор постоянно поддерживает Сергея.

- Мы познакомились с Сережей в Ватре в 2002 году, - рассказывает его друг Виктор Тома. - С тех пор поддерживаем друг друга. Если мы, интернатские, не станем помогать таким же, как сами, мы просто пропадем.

Сам Витя никогда не видел родителей. Как и Сережу, его вырастило государство. А жизнь научила его бороться.

- Знаете, сколько таких, как мы, которые просто-напросто живут на улице? - горячо говорит он. - Хорошо, что мы встретились с Сергеем, и потому ему есть где жить - в моей несчастной комнате в общежитии. А если бы вы знали, сколько я вынес, чтобы ее получить, эту комнату, сколько скитался и жил на улице! А теперь мне отказывают в приватизации - говорят, государственное жилье. А я чей???

До того, как они встретились, у Сережи Друцэ не было даже своей постели. Ютился, где попало. То у знакомых переночует, то на стройках. Где работал - там и жил.

- Жизнь всех бывших интернатских похожа, - рассказывает Сергей. - И парни, и девчонки, вырастая, оказываются никому не нужны. Да, нас после интерната определяют в училище, помогают получить профессию. А что дальше? Нам не на кого надеяться, не у кого просить помощи.

Они могут искать помощи только у таких, как сами. Так и живут. Беспомощно ищут тепла, жмутся, как воробьи на морозе, друг к другу, пытаясь найти защиту от жестокости и несправедливости мира. Отыскивают себе пару, рождаются «нечаянные» дети, которых им тоже порой приходится бросать, потому что растить их не на что. У Сережи, кстати, самого есть четырехлетняя дочка, мама которой, как и он, выросла в интернате. Они почти не видятся, а помочь им Сергей не может, как бы он этого ни хотел.

- Нас просто-напросто толкают на преступления, - продолжает Виктор. - Хорошо, если после училища кому-то повезет, и он сразу находит работу и хоть какое-то жилье. А если нет? Есть-то хочется! Знаете, я тут говорил своим неоднократно: давайте устроим митинг, пойдем к парламенту, напомним о себе, потому что так жить невозможно. Но они не хотят. И каждый из нас живет, как может. А разве назовешь это жизнью?

На поиски мамы

10 лет после интерната Сережа Друцэ скитался, надеясь