Страсти мужицкие

Говорят, мужчины седеют рано. А разве только седеют? В нашем селе еще живут две вдовы павших на прошлой войне солдат. Каждый год они получают денежную помощь. А просто вдов - несколько сотен. И не только престарелых, но и помоложе. Им никто ничего не дает.

Одиночество сегодня - дело обычное. Лишь в каждом третьем доме есть муж и жена. В каждом пятом - вдова. И очень часто - только отец семейства. Не вдовец. А, как говорят, и швец, и жнец, и на дуде игрец. Для него от жены остался только звучащий в телефонной трубке голос.

Целая армия сердобольных людей встала на защиту детей, которые растут вдали от родной матерей. А кто защитит мужчин? Тех, кто не спился, а сохранил свое достоинство. Годы идут, а жены возвращаться не спешат. И для многих мужчин полученные из-за границы деньги начинают пахнуть. Горечью, тоской, а то и отчаянием.

Еще в детстве мать меня предупреждала: бойся постоянно улыбающихся людей. Это злые люди. Ты поверишь в их показную доброту, а они с тебя семь шкур сдерут.

Такое, конечно же, бывает. Но не всегда. Василий Поятэ тоже обладает будто бы нарисованной улыбкой. Но душа у него добрая. При отсутствии наличия жены он трудится, как вол. Все полученные доллары и евро истратил на приобретение техники. Есть у него и гусеничный трактор, и колесный "Беларусь", а для того чтоб еще заработать, купил "бусик", везет всю неделю пассажиров, а по выходным помогает односельчанам возить на базар чернослив на продажу. В сезон вспахивает землю, культивирует, сеет, развозит убранный урожай.

Проходя мимо его дома, я увидел во дворе толпу мужиков. Толпа жужжала, как рой пчел, и это меня заинтриговало. Я прислушался.

- Дай ему аспиринчику. Четверть таблетки. Лицо красное.

- Ну и что? Может, от эмоции.

- А может, молочка теплого с медом?

- Да он и так пьет молоко. Я читал, что у матери Микеланджело пропало молоко, так она его вином поила. Вырос, великим художником стал.

- Не знаю, где это ты, очкарик, читал, но у Василия вино термоядерное. Траминер. Убить может этого человечка.

- Я принесу свой гибрид.

Мне стало интересно, и я вошел во двор. И увидел интересную картину. Толпа мужиков обступила детскую коляску, а в ней лежал сверток. Ребенок, которому от роду меньше года, внимательно выслушал советы старших. И в тот момент, когда я подошел, ему все это стало надоедать, он и заорал, выплюнув пустышку. Круглый розовый рот, казалось, занимал две трети лица. На мокром языке отражалось полуденное солнце. Ангел да и только.

- Глядите, глотка у него в порядке, никаких покраснений! - воскликнул один из "экспертов".

- Пока приедет хозяин, побалуем его, - сказал другой и, взяв ребенка на руки, улыбнулся ему, как только мог. Ребенок на миг замолчал, потом закричал пуще прежнего.

- Что его не устраивает? - недоумевал мужик.

- Твоя рожа, - сказал другой. - И запах табака. Ты ж куришь самокрутки. Жену позоришь. Что, денег не хватает на порядочные сигареты?

Толпа одобрила вердикт. Ребенка взял на руки другой мужчина.

- Ну-ка споем ему колыбельную, - предложил он.

Полный текст какой-нибудь колыбельной никто не знал. Но с миру по строчке - и сложилась довольно пестрая песенка. Мужчины подходили по очереди и пели то, что знают. Ребенок прислушивался. Приятные голоса молча одобрял, прокуренные и испитые встречал воплями.

- Композитором станет, - констатировал тонкий мужчина в очках, бывший продавец бывшего хозмага, который прославился тем, что, сидя за прилавком, в то время как все село трудилось в поле, прочел все книги из трех библиотек: сельской, детской и школьной. Он любил сыпать цитатами.

- Зачем нам композитор? - возразили ему. - Молодежь и так из села смывается. Пусть трактористом станет, как отец. Слух хороший - будет по слуху догадываться, где в моторе неисправность.

Ребенок перешел в другие руки. Здоровенный дядька, широко улыбаясь, спел ему "