СЛЕДЫ ДЕТСТВА

«РЕПИНСКИЙ» ЛОВЕЛАС

- Как вас занесло в изобразительное искусство?

- Сам не знаю. О каком изобразительном искусстве мог мечтать простой сельский парень? Я не думал становиться художником. Как все, окончил школу. Потом пошел в армию. Когда вернулся, устроился в единецкий Дом культуры. Занимал там околокультурную должность водителя и был вполне счастлив. Однажды администрации срочно понадобилось объявление о танцевальном вечере. Штатного художника у нас не было. Рисовать никто не умел и не хотел. А я почему-то точно знал, что у меня получится лучше, чем у других. Поэтому написал. Всем так понравилось, что на следующий день на меня свалили всю художественную работу.

Я оформлял стенды, делал стенгазеты, писал анонсы. Меня уговаривали перейти на должность художника. Но пока я скромничал и раздумывал, в Дом культуры пришел дипломированный выпускник художественного училища им. Репина Георгий Русу. Он посоветовал мне уволиться и поехать в Кишинев за знаниями и дипломом в художественное училище. Чтобы поскорее от меня избавиться, даже дал фамилии всех преподавателей с подробными инструкциями, к кому обращаться и куда подавать документы. Так я попал в Кишинев.

- Вас приняли без художественной школы?

- Приняли. Причем в 24 года. Сначала я не очень понимал, зачем учиться, чтобы делать стенды, когда они и так получаются. Первые полгода было трудно. Сказывалось отсутствие художественного образования. Я был как слепой котенок. Искал хоть какую-то логику в тумане искусства. В один прекрасный день она нашлась - посреди урока осенило. С того момента я начал писать осознанно. Мою сознательность оценили. Училище окончил на пятерки.

- В Национальный художественный музей попали по распределению?

- Не совсем. У одной из преподавательниц училища была дочь, которая мне очень нравилась. Зато я не очень нравился ее строгой родительнице. На все школьные мероприятия мать приводила мадемуазель с собой, но не отходила от нее ни на шаг. Танцевать с ней можно было лишь на приличном расстоянии. Однажды мне позволили проводить девушку домой. А мать в это время шла рядом. Я ее понимаю. Тогда в училище обо мне ходили легенды. Все считали, что красавец - обязательно ловелас. Я иногда пускал в ход свои внешние данные. Но не злоупотреблял этим. Правда, стереотипы – вещь мощная.

Когда дело дошло до распределения, несостоявшаяся теща предложила отправить меня в самое отдаленное село Кагульского района. От греха подальше. Я вовремя сориентировался. Решил остаться в Кишиневе. Сходил в Центральный выставочный зал Министерства культуры, который находился в здании Кафедрального собора. Им как раз нужен был художник, и они прислали в училище запрос на мое имя. Так вместо дремучего сельского клуба я оказался в самом престижном выставочном зале столицы. Официально работал реставратором. Но, так как реставрировать там было нечего, организовывал выставки. Это именно то, чем занимаюсь сейчас в Национальном художественном музее.

КИЧ НА ВЕСАХ ВРЕМЕНИ

- Ваши художественные эксперименты рано или поздно заканчиваются все тем же фольклором. Почему так происходит?

- Выйдя из народа, рано или поздно к нему возвращаешься. Я считаю, что поступил верно. Конечно, не избежал и ошибок. Ведь сразу после художественного училища решил идти по стопам французских импрессионистов.

- Тогда все шли по их стопам?

- Выбор был невелик. Под аккомпанемент громких скандалов Михай Греку выворачивал наше искусство наизнанку. Многие выступали против его живописи. Они считали, что право попасть на холст получали только сюжеты о Великой отечественной войне, буднях тружеников полей и коммунистическая атрибутика. А мне больше нравилась свободная живопись Ады Зевиной и Михая Греку. Художник, каким бы самобытным он ни был, не может состояться в изоляции. Меня сформировали не только детские впечатления, но и творчество талантливых коллег.

- Как вы относитесь к современным формам искусства?

- Все развивается и идет вперед. Искусство – не и