Шелест перемен

В начале сезона театр «Лучафэрул» успел побывать на двух международных театральных фестивалях - «Белая Вежа» в Белоруссии и «Скампа» в Албании, в перерыве - сыграть премьерный спектакль «Вишневый сад». Идея своего театрального фестиваля у художественного руководителя театра Бориса Фокши назрела давно. И после реконструкции здания она готова воплотиться в жизнь.

В фестивале «Белая Вежа» театр «Лучафэрул» участвует с 2002 года, и сразу заявил о себе, получив тогда же гран-при за спектакль «Маскарад». Опередив при этом постановки Романа Виктюка, что придало гран-при значительный вес. «Этот фестиваль интересен тем, что на одних площадках сводит театры стран СНГ и европейские театры, - говорит Борис Фокша. - И жюри представлено специалистами двух сторон. В фестивале участвуют по 20-30-40 театров, по четыре спектакля каждый день. И мы имеем возможность не только играть, но и оживленно спорить о развитии театра вообще и в странах СНГ в частности, наблюдать новые формы и способы выражения».

В Албании на фестивале «Скампа» театр «Лучафэрул» побывал впервые. В этой стране проходит три фестиваля, с их директорами у Бориса Фокши налажены связи. И театр «Лучафэрул» получил приглашение на летний фестиваль, для которого еще нужно поставить спектакль на античную тему. На фестивале «Скампа» собираются театры стран балканского региона, у которых никогда не было недостатка в интересном театре, в прямом и переносном смысле. Говорят, что наши народы близки по темпераменту, тем любопытнее было тамошний театр изучать.

Вообще же фестивальная палитра театра «Лучафэрул» ярка и богата. И у кого, как не у его художественного руководителя, узнать, что отличает театральную жизнь Европы, в частности, Балканского региона, от стран СНГ, к коим мы пока еще себя причисляем?

Русская школа театра есть русская школа. Конечно, происходят разные поиски, появляются новаторы. Но это не школа меняется, не алфавит – меняется эстетика театра. И тот, кто русскую театральную школу понимает, не думаю, что вообще признает существование какой-либо другой. Разумеется, есть некие поиски в Европе, в Америке – я их наблюдал – но говорить о школе при этом нельзя. В Америке можно говорить о кинематографической школе, в основе которой, кстати, уроки Михаила Чехова. А в театре у них есть какие-то личности, конечно, но никак не школы. Русская театральная школа – это то, что нужно брать за основу и в XXI веке. Театр ведь уже целая наука, в которой учитывается все, что влияет на человека. И на театр нужно смотреть именно с точки зрения науки.

Спектакль «Вишневый сад» по А. Чехову в постановке Бориса Фокши заканчивается вовсе не так, как предписал драматург. Наоборот даже. При этом текст пьесы полностью сохранился. Но все зависит от того, что режиссер вкладывает в текст, отсюда и непредсказуемый финал. «Да, в те годы это было так, как написал Чехов. Революция, кто был никем, тот станет всем. И мы знаем, что произошло с Россией – она уехала в Париж, где, конечно же, ее ждала деградация и смерть. Но зачем я сейчас буду ставить про это, если этого нет и не будет? Этот период ушел. У меня по-другому: Лопахин все-таки отдает ключи и будет учиться любить, развивать свои духовные возможности. Лопахину нужно побороть комплекс неполноценности, со всеми его деньгами: нельзя купить душу человека за деньги, ее можно только полюбить, и тогда чему-то научиться. И это – единственная возможность, о том спектакль. И я именно это вижу в перспективе, революцию в духовном смысле, если хотите.

Потому из классики можно делать все, что режиссеру хочется, считает Борис Фокша. Более того, это нужно делать: «у классиков давно уж нафталина нет, зачем их пудрить нафталином?» Что касается Чехова... У него – свое время, которое надо уловить, угадать. Не уловишь – оно уйдет, и надо опять выжидать. Что имеется в виду? Живем мы вроде бы стабильно, но это – стабильно плохо, и не про эту жизнь у Чехова. А про ту, когда стабильно плохо вроде бы проходит, а новое еще не пришло. И сейчас у нас как раз т