Сергей Юрский: «Духовность – это то, о чем не говорится вслух»

Гастроли в Кишиневе Академического театра им. Моссовета, организованные продюсерской компанией Bisconcert, прошли успешно. Одним больше пришлись по душе интеллектуальные игры в спектакле «Предбанник», другим – страсти в любовном треугольнике «Моего бедного Марата». Теперь с нетерпением ждем следующих интересных театральных встреч. Накануне актеры дали пресс-конференцию.

Сергей Юрский:

«Спектакль «Предбанник» о сегодняшнем дне, один из новых – ему два года. Если раньше нормой было новый спектакль играть 50 раз за сезон – это нормальный «боевой» ритм театра, то сейчас – гораздо меньше. Поэтому те 56 раз за два сезона, которые прошел «Предбанник» в театре им. Моссовета, а также в разных городах и странах, тоже достаточно пристойное количество. Все наши герои раздваиваются, каждый из них одновременно является конкретным персонажем – и человеком-актером, у которого свой характер, который часто не похож на характер героя. Двойственность человеческой натуры состоит в том, что в человеке иногда живет совсем другой.

Я понимаю, что Пушкин для Кишинева такой же свой, как для Санкт-Петербурга и России. Но нужно признать, что изменились времена. Переменились вкусы, это дело вообще такое – подвижное. Изменился язык, который был языком пушкинским. Язык, на который опирался драматический театр: что позволено – что не позволено, какое сочетание слов считается настоящим и ценится в литературе и в устной речи, а какое считается излишне возвышенным. Раньше это было пушкинское время, несмотря на все перемены. А в конце века, совпавшем с 200-летием великого поэта, все изменилось. Еще больше изменилась шкала ценностей, которые для нас во многом базировались на пушкинском ощущении мироздания и миропонимания. Действительно, пушкинская эпоха ушла, если взять Пушкина как ее основу. И сейчас, когда у нас идет большая кампания: кого выбрать знаменем России, какое имя символизировало бы Россию, мне и предложили выступить за Пушкина.

Михалков, как вы знаете, выступил за Столыпина, кто-то очень сильно ратовал за Сталина, кто-то – за Николая I. Мне сама кампания кажется абсолютно фальшивой, и Пушкин – при том, что это культура – был бы насилием над сегодняшним поколением. А нужно ли это сейчас? Пушкин, кстати, – на третьем месте, на четвертом – Высоцкий. А нужно ли говорить, что Россия есть Высоцкий? При всей любви к Володе скажу: не надо вообще этим заниматься. «Пушкин – наше все» было сказано в XIX веке, мы это поддерживали. А сейчас – далеко не все».

Так случилось, что у Сергея Юрского жена, дочь и отец – актеры. «Но мы никак не домашняя компания, и если играли в одних спектаклях, это значит, что были нужны этим спектаклям». Сейчас с его участием выйдет, как выразился Сергей Юрьевич, очень странный телевизионный проект: летом отсняли все сорок серий «Прекрасной няни» - телевизионный театр миниатюр, как ее называют. Это та самая «Няня» - она жива. Сериалы, тем не менее, он называет отравой:

- Курение ведь тоже отрава, и алкоголь, и наркотики. Однако люди к ним тянутся. Но большой любви к изготовителям отравы, наверное, не стоит испытывать, потому что сама профессия подвергается испытанию. Профессия, которой нас учили и носителями традиций которой мы являемся. Дело в том, что спектакль и кинофильм – это определенная форма, которая имеет начало и конец, о которой поэтому можно судить и зрителям, и самим создателям. Она связана не только с душевными, но и с духовными потребностями как создателей, так и зрителей. Сериал же не связан с духовными потребностями, максимально – с душевными, способен вызывать какие-то чувства. Но это не проникновение, потому что нет формы. Пойдет дело – будет сто серий, двести. Оно может и хорошо пойти, но, в конечном счете, это конвейер, товар, чего об искусстве вообще говорить не стоит. И сериал сериалу рознь. Одно дело – двести серий, и совсем другое – заранее задуманных четыре. Одно дело – большая форма, и совсем другое – форма, у которой нет хвоста».

С театром, полагает Сергей Юрьевич, происходит мутация