Сердце театра «С улицы роз»

Вечером возвращалась домой. В троллейбусе какой-то дядечка пытался завести разговор (о молдавской эстраде, кажется) - не слушала. Я вообще мало что слышала и видела вокруг - я ехала из театра "С улицы роз". Об этом явлении можно с уверенностью сказать: "Каждый раз, как в первый раз!".

Маленький зал, сцена в двух шагах от первого ряда. По традиции, Юрий Аркадьевич Хармелин, основатель и режиссер театра, лично закрывает двери в фойе, задергивает шторы и кивает в сторону электроцеха, мол, поехали! Если обернуться, видно, как буквально у вас за спиной молодые ребята начинают ловко управляться со светом и звуком. Но вот Актер вышел на сцену. С этого момента рациональное мышление отключается. Начинается Театр.

Осмелюсь сравнить театр-студию "С улицы роз" с человеком. Технические работники - кровь, актеры - плоть, а дух – могучий и сильный – Юрий Хармелин. Я не собираюсь конкретизировать дальше (кто здесь правая рука), но сердце у театра, несомненно, есть. Каждый, кто был хотя бы на нескольких спектаклях, скажет, что сердце это - Василий Павленко. Раскольников в "Преступлении и наказании", Герман в спектакле "Тройкасемеркатуз", Тихон в "Грозе" Островского, Иудушка Салтыкова-Щедрина и многие-многие другие - это его герои, это образы, которые он воплощает, выходя на сцену.

- Вася, тебе кошмары не снятся?

- Боже упаси! (удивлен, смеется)

- Сложно выходить из образа?

- Если актер не будет выходить из образа, он просто сойдет с ума.

- А как соблюсти баланс на сцене? Воплотить режиссерскую задумку, идею автора и непременно остаться при этом Васей Павленко?

- Васей на сцене нельзя быть никогда. В курсе актерского мастерства есть такой раздел: "Я в предлагаемых обстоятельствах". Здесь не надо играть, а нужно показать, как бы просуществовал герой в предлагаемых обстоятельствах. На сцене мы играем кого-то, но себя - никогда. Одновременно в спектакле существуют двое: актер-образ - тот, кто играет, и актер-творец - тот, кто контролирует. Именно актер-творец обязан выкручиваться из любой сложившейся ситуации.

Видимо, актер-творец в Васе не дремлет. Слышала я историю о том, как однажды Владимир Воронин пришел на спектакль. Был он, естественно, не один. Охрана расположилась у всех входов-выходов. По сценарию, Вася должен был влететь в зал через служебный вход. Пара огромных молодцев (отнюдь не добрых!) стали у двери, и один из них вдруг смачно ударил выбежавшего актера по лицу, видя в нем потенциальную угрозу (надо же людям зарплату отрабатывать!). Зал ахнул, а телохранитель был готов провалиться сквозь землю, осознав, на кого руку поднял. Василий, конечно, не Геракл, но удар выдержал, пошатываясь, взбежал на сцену, и спектакль затем отыграл, как ни в чем не бывало! Кто же знал, что и в театре получают производственные травмы?!

- Был у тебя когда-нибудь полный провал?

- Явный провал - это когда останавливаешься и замолкаешь. А такого в театре быть не может.

- Что ты чувствуешь за час до спектакля?

- Основное время перед выходом на сцену уходит на техническую подготовку. Я проверяю реквизит, костюм, грим, смотрю, все ли включено. Есть звукооператоры и ребята, которые ведут спектакль, а я - звукорежиссер. Так что на моральную подготовку остается буквально 5 минут.

- А после спектакля?

- Хочется отдыхать и никого не видеть! (Надеюсь, это было сказано не в мой адрес?!)

- Ты успешный актер, скажи...

- Постой-постой! Я не успешный актер! Это неправильная постановка вопроса! Как только начинаешь так думать - на этом все заканчивается. Вешать на себя орден и ложиться в гроб предлагаешь? Нет! Я еще не выучился даже, потому что актер учится не в институте (там ему дают профессию), актер учится с каждым спектаклем, и так - до конца жизни.

Профессию Василий получил в МАКТИМе, причем не одну. Помимо специальности "актер драматического театра и кино", с недавних пор он еще и "режиссер театра". Правда, пока не ставит, ссылаясь на то, что слишком молод.

- И все-таки. Зачем при такой занятос