Счастливчик мош Ион

Ион Киринчук, Ион Морару, Николай Препелицэ, Думитру Морару, Тудор Дандара, Василе Чокан, Ефим Рудько, Виктор Логин, Николай Панчук. Вот и весь список тех, кто еще жив и помнит фронтовые дороги. Девять костуленцев, которым за восемьдесят и которые еще могут вспомнить все, что пережили.

С одним из них, Ионом Морару, я побеседовал в его доме, всего в нескольких десятках метров от реки Прут. О тех далеких годах он успел рассказать не много. На улице фыркала лошадь - несмотря на возраст, старик спешил в поле, чтоб привезти кукурузу. Терять время некогда. Он обещал, что через две недели, в день Храма села - дня Святого Дмитрия, он расскажет остальное, если я приеду. Я вежливо принял приглашение.

Ион Киринчук с женой Геной.

- Скажи, мош Ион, почему тебя в селе называют везучим? За почтенный возраст? Или за удачную семейную жизнь?

- В том числе и за это. Хотя возраст хорош, когда ничего не болит. А я этим хвастать не могу. Насчет семейной жизни - все правильно. Мы с женой Геной стараемся не считать прожитые вместе годы. Всякое бывало - и хорошее, и плохое. Но людей, вырастивших шесть дочерей и двух сыновей, несчастливыми назвать никак нельзя. А про число внуков и внучек не спрашивай. Чтобы сосчитать всех, нужно время, а я, брат, спешу. Дни сейчас короткие. А если приедешь на Храм - сам их посчитаешь, потому что они обязательно к дедушке придут или приедут.

Так и порешили. И поведал мне ветеран, что нашла его война в Румынии, где он проходил службу в королевских войсках. Вернули его домой, где побыл лишь месяц, потом поехал на фронт в составе советских войск. Попал в Богодухов - пригород Харькова, где прошел необходимую подготовку вместе еще с десятью костуленцами. Все попали в один батальон, а потом, совершив, как он говорит, "прогулку" на поезде по Украине, Белорусии и Польше, затем пройдя несколько сот километров пешком, влились в состав Второго Белорусского фронта, который вел бои на Эльбе.

- Меня пуля не брала, - рассказывает Ион Павлович. - Вот самый замечательный случай, заставивший меня верить в Бога. Уже на земле Германии мы однажды утром пошли в атаку. Немцы окопались в буртах с картошкой, а мы, после артиллерийской подготовки, думали, что траншеи врага где-то за буртами. Когда подошли, фашисты стали стрелять. Один за другим падали мои товарищи. Командир подал команду отступать. Я вернулся в наш окоп и не понимал, почему в глазах моего командира слезы. Он обнял меня, несмотря на то, что я весь был в грязи. "Как ты умудрился не погибнуть?" - спрашивал он, проверяя мое военное снаряжение. Все боевое вооружение было в целости, я ничего не оставил врагу. И жизнь свою сберег. Я тоже радовался, пока не узнал, что из двадцати двух бойцов, которые шли со мной в атаку, уцелел только я. Все остальные погибли.

Дед Ион показал мне на своем парадном костюме две из десятка медалей.

- За ту атаку я получил сразу две награды. Первую - "За отвагу", потому что не побоялся идти на врага. Вторую - "За боевые заслуги", потому что не потерял ни себя, ни оружие.

Еще один памятный случай, когда солдат был на грани жизни и смерти.

- После боя, когда наши ждали момента, чтоб унести с поля раненых, так получилось, что первыми нагрянули немцы. Они уносили с поля не только своих, но и наших, чтобы взять в плен и превратить в рабов или обменять на своих. Тяжелораненых расстреливали. У меня ран не было, но я не успел убежать, лег среди трупов и притворился мертвым. Уже стемнело и подошедший немец, поняв, что я не могу шевелиться, решил на всякий случай пульнуть. Из-за темноты он попал мне в руку, Я ничего не почувствовал, потому не шевельнулся, и он, подумав, что я мертв, пошел дальше. Когда все стихло, я лизнул руку ниже локтя. Сладкий привкус подсказал, что я ранен и рука в крови. Пуля прошла через мякоть не задев кости. Это и была моя единственная рана на войне. Хотя, признаюсь, не все враги, которые мне встречались, отделались царапинами. А воевал я до самой Победы.

-