Российские актеры скорбят по Михаю Волонтиру

Амаяк Акопян, иллюзионист, актер:

— Я снимался вместе с Волонтиром в «Возвращении Будулая». Тогда я был совсем молодой, зеленый, у меня не было до этого серьезных ролей, а Волонтир к тому времени уже был звездой... В общем, я страшно разнервничался. Мы должны были снимать сцену в автобусе, где по сценарию я должен был показывать Будулаю карточные фокусы. Но вместо того чтобы играть, я начал упрямиться, советовать режиссеру, как лучше. 

— Да зачем здесь фокусы, — кричал я, — да не нужны тут фокусы. И вообще ничего не нужно...

Волонтир внимательно наблюдал за всем этим, а потом подошел к режиссеру и сказал: 

— А давай-ка объявим перерывчик. 

Потом подошел, обнял меня, спросил: ну чего ты, парень, так разволновался. 

Началась съемка. Как и было нужно по сценарию, сначала я рассказал Будулаю, что я одинок, холост, но детей у меня по всему миру, видимо, много. Потом пришла очередь карточных трюков, которыми я должен был удивить цыгана. 

И в этот момент — совершенно неожиданно и для меня, и для режиссера, и для всей съемочной площадки — Волонтир залез ко мне за пазуху и вынул оттуда рака! (Оказывается, раками он запасся еще во время перерыва, попросив администратора сгонять на рынок.)

Это была его импровизация, но она вошла в фильм и удивительно помогла мне, молодому артисту. Я совершенно расслабился, перестал нервничать и дальше всё пошло хорошо. Мне кажется, благодаря Волонтиру и я сам сыграл свою роль достойно. 

Вот эта чуткость, внимательность ко всему и удивительный, почти детский юмор были его характерными чертами. 

Уже значительно позже мы встретились с ним в Молдавии. Я давал представление в Национальном театре Александри, в том самом театре, где служил Волонтир. 

После спектакля он пришел ко мне за кулисы. Его глаза горели, он кричал: 

— Амаяк, Амаяк, как ты это делаешь, как ты достаешь доллары из воздуха?

Во время своего выступления я и впрямь показывал этот трюк — превращал бумагу в доллары. И я подумал, что Волонтир «включился» как актер и хочет подыграть мне. 

Но нет. Волонтир совершенно поверил мне. Он искренне хлопал в ладоши, улыбался и просил научить его делать точно так же. 

— Я завтра же покажу этот трюк нашему министру финансов! Он должен уметь это, — кричал он, и глаза его горели от счастья.  

А потом мы долго разговаривали. Он рассказывал о том, какие сложности испытывает его страна, его Молдова, как нуждается она в деньгах, в поддержке, во всем. И я видел в нем патриота, готового отдать всё за то, чтобы его родина процветала. И, скажу честно, с тех пор мне не приходилось ощущать такой искренности, пыла и света, исходящего от человека в миг, когда он говорит о своей родине. 

Вы же знаете, даже став суперизвестным, Михай не покинул свой родной город — Бельцы..

.

Нина Русланова, народная артистка РФ:

— Я знаю, по какому поводу вы звоните... Я скорблю о великом артисте, о великом Цыгане, который открыл нам цыганскую душу и сделал так, что мы перестали бояться цыган. 

Волонтир сыграл много ролей, но запал в души людей как Цыган. А каким он был на самом деле? Он был тихим, любящим одиночество. Помню, мы ехали на съемку... путь был длинный-длинный, но когда мы выехали утром — то не застали Волонтира... Так и ехали без него. И вдруг наша машина обогнала человека с кнутом: он шел по дороге, весь погруженный в себя. Конечно, это был Михай. Он проснулся раньше нас и пошел на съемочную площадку пешком. Он так готовился к роли.

Я хочу сказать не только про Михая, но и про Клару Лучко, сыгравшую в фильме любимую женщину Будулая. Когда Волонтир тяжело заболел, именно Клара бросилась собирать деньги на его лечение... У Михая был диабет с осложнением на глаза. Он ослеп, а Клара ходила к актерам и говорила: актер должен видеть, актер должен играть. Деньги шли со всего мира, и всё, что доставала, Лучко посылала ему. И тогда благодаря ей к Волонтиру, пусть частично, но вернулось зрение.

Юрий Шерстнев, заслуженный артист РСФСР:

— По отношению к моему герою Волонтиру пришлось выступать в несвойственной ему роли. Он должен был ненавидеть, презирать меня. Ну и как это сделать? Ведь Волонтир по натуре был добрым. Это было видно по всему: по морщинкам у глаз, по выражению лица.
Поэтому загодя, еще до репетиции сцены драки на базаре, Волонтир стал приглядываться ко мне. Он взращивал в себе отрицательную эмоцию и делал это интересным способом.

У меня был портсигар — коробочка из карельской березы — и красивый янтарный мундштук. Помню, как я, закуривая, вставлял в мундштук сигаретку, а Волонтир внимательно наблюдал и приговаривал еле слышно: «Ох, какая у него коробочка, какой портсигарчик... Ни у кого такой коробочки нет. И мундштук янтарный, необычный...» 

Здесь надо сказать, что Волонтир был очень внимательным человеком. Он умел вглядываться, анализировать, понимать...

Я сначала этому странному бормотанию значения не придавал, а потом сообразил, что он так выращивает в себе отрицательное отношение. Я видел на экране, с какой неприкрытой человеческой ненавистью он смотрел мне в глаза, с какой неприязнью плевал мне в лицо семечками... 

Ну, надо сказать, что и я в долгу не оставался. Перед съемками я читал «Карателей» Алеся Адамовича, проникался, учился не любить таких бродяг, как Будулай.