Режиссер Соловьев поссорился со Смоктуновским из-за Ульянова

Сергей Соловьев - фигура для российского кинематографа культовая. Молодежь любит мастера по «Ассе» и ждет продолжение, которое уже сняли. Профессионалы в восторге от его «Ста дней после детства», «Станционного смотрителя», «Егора Булычева»... Сейчас Соловьев заканчивает работу над «Анной Карениной». Видимо, в перерыве между съемками Сергей Александрович написал автобиографическую книгу «Начало. То да сё...».

Покушение на Ким Чен Ира

«...Во время всех первых послевоенных парадов и демонстрации в Пхеньяне папа стоял на трибуне рядом с Ким Ир Сеном (Александр Соловьев - был начальником контрразведки армии, готовящей военную операцию против Японии. - Прим. ред.), приветственно махая рукой обредшим свободы корейским трудящимся. Мы же с будущим наследником северокорейского престола Ким Чен Иром, моим почти ровесником (он на несколько лет, кажется, меня старше), иногда тоже стояли на трибуне, но обычно не долго - нас отпускали погулять. Позднее мне рассказывала мама, что во время одного из таких народных торжеств к отцу в ужасе прибежала охрана: поссорившись с наследником монархии, мы подрались, и я топил его в фонтане. Голова маленького Кима, говорили, уже была под водой, он пускал пузыри, руки мои до синевы были сжаты у него на горле - за что я так страстно хотел его утопить, ни мне, ни кому бы то ни было не ведомо...»

О первой жене Екатерине Васильевой и алкоголе

«...Еще был эпизод, которого не могу забыть. Я ждал Катю после спектакля, она вернулась, но не сама, ее ввели в подъезд. Я стал поднимать ее по лестнице, она сопротивлялась, отказывалась идти. Мы добрались до третьего этажа, и вдруг она, взмахнув руками, полетела вниз лицом - по всем ступенькам, два пролета. Полилась кровь каким-то немыслимым потоком - мы вытирали ее потом половой тряпкой. Я позвонил к кому-то из соседей, и мы уже вдвоем втаскивали ее, огромную, тяжелую, упрямо не желавшую идти домой. Когда мы наконец вытащили ее, сосед сказал мне страшную фразу: «Ты знаешь, я Сталинград прошел, а такого не видел...»

Месть Иннокентия

«...Смотрю, реакция у него (речь идет об Ульянове. - Прим. ред.) какая-то вялая, заторможенная. Он надевал штаны, ботинки; когда я закончил свой рассказ, пристегнул подтяжки, посмотрел на меня, и я увидел совершенно бледное лицо, свинцовые глаза смертельно ненавидящего меня человека...

- Что случилось, Михаил Александрович?

И тут ангельский, тишайший Михаил Александрович сказал голосом Трубникова из «Председателя»:

- Выкинь из головы, не будет этого никогда. Ты понял?

- Чего не будет никогда? - Я даже и в голову не мог взять, в чем дело.

- Никогда Кеша не будет играть трубача в этом фильме. Никогда. Ни за что. Или Кеша, или я. (Речь идет о картине «Егор Булычев и другие». - Прим. ред.).

- Почему? Что случилось?

- Как что случилось?! Я восемь месяцев горбатился над этим Булычевым! Сколько здоровья, сил положил! Я шел в картину к неизвестному режиссеру и не знал вообще, что из этого получится. Я всем рисковал. Теперь на два дня приедет Кеша, выйдет, улыбнется и ничего нет!

- Как ничего нет?

... - То, что я тебе говорю, то и есть на самом деле. Придет Кеша, улыбнется, дунет в трубу, и меня нет!...

...А Кеша звонит в группу. Говорит:

- Давайте шлите вызов.

...Что я тогда пел Смоктуновскому, уже и не могу вспомнить. Врал, что съемки внезапно прекратились. У нас с оператором разногласия. Съемочный брак... К сожалению, все наши договоренности полетели.

- Да не огорчайся, - дружески успокаивал меня Кеша, - у тебя же первая картина. Выкинь из головы. Ну, переснимете.

Михаил Ульянов и дебютант Сергей Соловьев (справа) на съемках картины «Егор Булычев и другие».

...На трупе Кеши я выиграл дружбу с Ульяновым - он сразу стал со мной еще прекраснее... Я врал, врал, врал Смоктуновскому: картина была уже закончена, а он все звонил: «Когда будем снимать?»...

...Он как бы сделал вид, что на меня не обиделся. Так бы все и забылось, а аукнулось года через два очень странным образом.

Я начал