"Разве собратья по искусству хвалят друг друга?"

«Комсомолка» публикует выдержки из личных дневников молдавского кинорежиссера Василия Брескану, создателя фильмов «Фаворит» и «Ошибка Тони Вендиса».

Василий Кириллович долго сопротивлялся. Не хотел давать нам для печати свои дневники, которые ведет уже много лет. Отнекивался: «Это личное»... «Еще подумают, что я хочу лишний раз напомнить о себе»... Но мы все же смогли его уговорить и публикуем то, что сам Василий Брескану назвал «Миниатюрами». Веселые, грустные, философские - они о великих молдавских и советских актерах, которых вся страна обожала и любила.

Иннокентий Смоктуновский: «Мальчик, пошел ты на три буквы!»

Однажды, для подбора актеров в моем фильме «Все улики против него», волею случая я набрел на Иннокентия Михайловича...
Мосфильм, 1974 год. Вхожу на второй этаж т.н. производственного корпуса, а там гримируют Смоктуновского для какой-то роли аж две красавицы. Жду в дверях удобного момента. В зеркале вижу лицо Смоктуновского. Отстранен. Нет, пожалуй, заметил мое присутствие, слегка ощетинился:
- Простите, я - режиссер Брескану, вы читали...
Последовала длиннющая пауза, две гримерши тут же отошли в сторону, видимо, от греха подальше, но я ждал его ответа в дверях: согласится ли он на главную роль - полковника по особо важным делам, который, в общем, не очень соответствовал по внутренним параметрам (в 1974 году), общепринятым стандартам - и потому в моей душе была определенная уверенность в позитивном исходе переговоров. Наконец Иннокентий Михайлович взглянул на меня (через зеркало) и с такой изящно-обаятельной, только ему присущей улыбкой, выдержав паузу, - как и полагается Актеру, - совершенно тихо произнес: «Мальчик, пошел ты на х..!»
У меня ноги подкосились: половина Вселенной, казалось, вмиг провалилась подо мной... Мне стало бесконечно грустно вдруг, я взглянул на цветы в вазе в гримерной - они завяли. Хотелось уйти, убежать немедленно оттуда, но я продолжал стоять в дверях и чувствовал, как боль, обида и унижение крепко объяли мне душу. По моему лицу покатилась слеза. Смоктуновский был ошеломлен. Он ошалело как-то оглянулся вокруг, затем остановил свой взгляд в зеркале на мне:
- Ну, что ты, лапочка, разве можно так...

Думитру Карачобану: «Емил, я тебя убью...»

По окончании кишиневской консерватории (актерский факультет), некоторое время я работал в театре «Лучафэрул», знаменитом тогда во всем бывшем Союзе. Роли у меня были незначительные, эпизодические. Надо сказать, что выкладывался я на всю тысячу процентов. Тем не менее часто слышал закулисные «комментарии», мол, все хорошо делает, но у него не наша школа и т.п.
Думитру Карачобану считался в театре одним из высочайших авторитетов и актером от Бога. Поэтому неудивительно, что однажды, по окончании спектакля, на выходе из сцены он предупредил коллег, указывая на меня: - Ну вот что, если вы еще раз обидите этого парня, будете иметь дело со мной!
Судьба распорядилась так, что Карачобану утвердили на одну из главных ролей в фильме Эмиля Лотяну «Ждите нас на рассвете». Меня же Лотяну пригласил на эпизодическую роль сержанта Влайку. А снимали мы ту сцену в какой-то пещере, кажется, в Машкауцах. У меня никак не получалось закрыть затвор ружья таким образом, чтобы режиссер был доволен: то слишком резко я это проделывал, то не туда смотрел...
Всем известен крайний максимализм Лотяну:
- О, мама миа, каких дебилов рождает эта земля, ну это же так просто!.. Вот, смотри! О, нет - ты сам должен сделать! - и уже безудержным шепотом:
- Запомни, на всю жизнь запомни: в кинематографе все делается чрезвычайно артистично, легко, изящно, не надо ломать затвор! Не надо!.. И пусть это напутствие не покинет тебя, несчастный, до конца дней твоих, да!
- Спасибо, но я, пожалуй, уйду... я не смогу, - и бросил винтовку с ее проклятым затвором на выступ скалы. - Я, между прочим, закончил актерский факультет!
- Сплендид! Сплендид! - воскликнул Эмиль Владимирович и тут же добавил:
- Тем печальнее для тебя, тем печальней, дорогой! Нет, это не годится - не