Размышления после события

Мне предложили озаглавить свои заметки "О Познере никогда не поздно". Журналисты ведь любят обыгрывать обыгрываемое. Но в данном случае разговор был шире и значимей, чем любая, даже очень талантливая и востребованная фигура, такая, как Владимир Познер.
Не буду касаться графика пребывания и встреч мэтра. Об этом много уже писалось и сообщалось. Хочется остановиться на "послевкусии". Все, что обсуждалось и говорилось за "круглым столом" и на пресс-конференции, было действительно сочно, ярко и затрагивало эмоции не только по конкретной теме – борьбе со СПИДом и роли в этом журналистов, проблемы социальной рекламы, - но и другим, к сожалению, редко обсуждаемым в последнее время. Имею в виду этику и нравственность в журналистике вообще.
Показался несколько некорректным вопрос к гостю, касающийся его оценок руководителей государства, в котором он живёт. Что он мог ответить? Клялся бы в вечной, неистовой любви - поставил бы себя в двусмысленное положение даже в том случае, если бы это была святая правда. Подверг бы резкой критике – выглядел бы этаким фрондёром, работающим на публику. Не место и не тема разговора. Для этого у популярного ведущего есть своя телевизионная площадка и формат передачи.
Недаром Познер назвал вопрос провокационным. Но не ушел от ответа и преподал хороший урок журналистского мастерства: не выкручиваясь и не впадая в крайности любви и нелюбви, заметил, что свобода слова – это, прежде всего, проявление уровня культуры. Дело не в том, чтобы конформистски скрывать свое мнение. Но, живя среди людей, нужно всегда помнить, что твои права человека не должны узурпировать свободу, честь и достоинство других членов гражданского общества. Думать, "как слово наше отзовётся", не нанесет ли оно оскорбление, вред здоровью, безопасности людей и государства. Это была известная и "простая", как всё гениальное, мысль о внутреннем цензоре, который у интеллигентного и порядочного человека похлеще государственного.
Одни считают, что имеют право снимать на камеру и писать подробности личной жизни своих сограждан и искренне не понимают, почему их называют "нерукоподаваемыми". Другие – оскорблять оппонентов, обливать ложью, а то и монтировать так кадры своих передач или сюжетов, чтобы унизить, выдать ложь за правду. И скажи им, поборникам демократии и свободы слова, что это подлость, - будут со всех трибун кричать - "ловите мракобесов", присваивая только себе право истины в последней инстанции.
Именно о таких людях, очень нам всем знакомым, говорил Владимир Познер, отвечая на вопрос журналиста, с которого начала свои размышления. Еще было не очень понятно, когда одни и те же люди задавали вопросы на пресс-конференции гостя, представляясь корреспондентами различных газет и интернет-изданий. И вопросы, и издания были диаметральны по своей политической платформе или формату. Познер улыбался своей знаменитой ухмылкой, и было внутренне неловко за "многостаночников". Но такие люди составляли буквально единицы. А, в общем, была какая-то горделивость за своих многочисленных коллег – информированных, умных, современных, не комплексующих перед приезжими знаменитостями, всемирно известными людьми, как это было не в такой уж давней истории страны. Мы стали внутренне свободными, без провинциальных комплексов, самодостаточными, имеющими уже свой большой опыт и понимание европейских ценностей и демократии.
Именно поэтому наши не задавали вопросов, которые недавно прозвучали в ток-шоу мэтра в его передаче "Времена". Например, почему он не врач, а микробиолог, избрал именно "медицинскую" тему - борьбу со СПИДом и профилактике этой страшной болезни человечества идеей своего общественного служения. Это все равно, что спросить у доктора Рошаля, почему он, а не другие врачи-педиатры или политики, пошел на переговоры с террористами, чтобы спасти заложников. И спас, и вынес, и выпустил многих детей, и не один раз. И почему террористы-нелюди требовали именно его как переговорщика.
Об этом, с другой, может быть, сюжетной наполненностью, говорил на