Памятник Котовскому в Хынчештах разрушается

Сделана скульптура из толстого металла, в котором зияют дыры, проделанные людьми и временем. Высится над Хынчештами металлический Георгий Иванович с группой сподвижников, а молодое поколение использует спины восставшего народа и металлические сапоги Котовского для признаний в любви.

Куда ни глянь - сплошные надписи белым маркером, например «Viorica, eu te iubesc», с датой и подписью - и все в таком духе.

Не знаю, насколько серьезны повреждения памятника герою бедных и обездоленных, но ремонт ему не помешает. Есть, правда, мнения, что был Георгий Иванович не тем, за кого его долгие годы выдавали. И не бессарабский он Робин Гуд, а обычный бандит с большой дороги, и не надо, мол, нам его памятников - ни в Хынчештах, ни в Кишиневе.

Робин Гуд, между прочим, тоже промышлял на большой дороге, а вот столетия ходит в литературных героях. Потому что грабил богатых и помогал бедным. Вторая часть описания его деятельности - явная сказка. Но пока есть социальное расслоение, а будет оно всегда, такие герои будут жить в сознании народа, и никакая смена идеологий и снос памятников сознания не изменят. Потому что грабитель, обирающий «эксплуататора» - банкира, врача-взяточника, коррумпированного чиновника и т. д., в представлении народа всегда будет хорошим и справедливым, будь он Робин Гудом, будь Котовским, будь гангстером из Чикаго.

Не согласны с последним утверждением? Раскройте книгу «Крестный отец». Обиженные американским правосудием шли к Дону Карлеоне. И он никому не отказывал, вершил свое правосудие - справедливое. Получается, государственная система - зло. А гангстер - благо. И никто на автора книги в суд не подавал, и общественная мораль Америки не возмущалась. Потому что любому государственному строю, при любой политической формации нужны свои Робин Гуды. Они необходимы как вера в справедливое перераспределение материальных благ и в защитников обиженных и обездоленных, к коим себя относит почти все человечество. Отсюда и живучесть благородных разбойников.

О Котовском в Хынчештах помнят

В местном краеведческом музее Хынчешт есть стенд, отведенный Котовскому. А как же - туристы приезжают, личностью комдива интересуются. Дом-музей Котовского, правда, продали частным лицам, и они его полностью перестроили. Но в Хынчештах все знают, где «родовое гнездо» героя. Спросишь, где усадьба Манук-бея - морщат лоб, задумываются. А где дом Котовского - указывают с ходу. Потому что все эти публикации в прессе, в Интернете, телепередачи только добавляют популярности образу Котовского. Раньше - как защитника бедноты, теперь как злодея. Поменялся только оттенок, а популярность осталась.

Был такой средневековый правитель Влад Цепеш - жестокий, деспотичный, боролся с турками, такими же жестокими и деспотичным. Но стоило в Англии в конце XIX века выйти роману, где Цепеша обозвали Дракулой, обратили в мистического вампира, как образ приобрел международные масштабы. А голос историков в защиту Цепеша если и слышат, то не прислушиваются. Туристы едут в замок Бран прикоснуться к литературному образу Цепеша, а не историческому. Без литературной обработки Цепеша помнили бы только историки и отводили бы правителю Валахии несколько строк в учебниках истории.

Есть ли смысл бороться со сложившимися, говоря пиар-языком, раскрученными образами? Конечно, нет - даже бесполезно. Так уж устроен мир - людей интересуют злодеи, а не праведники. И злодеи не реальные, а художественно переработанные - литературой, кинематографом, народными балладами и сказками, наконец.

Образ кинематографический или исторический?

Так с кем ассоциируется памятник в Хынчештах – с реальным Григорием Ивановичем или художественным образом, выведенным в фильме «Котовский»? Я думаю, с последним. Фильм получился удачным - вестерн-комедия. К реальному Котовскому образ, представленный в фильме, никакого отношения не имел. Но популярность ленты была бешеная. Любили Котовского не реального, а киношного. Фильм тут же растащили на афоризмы, а стрижку «под ноль» до сих пор