Они тоже солдаты второй мировой...

Если отъехать метров на 300 от кладбища Святого Лазаря (Дойна), с левой стороны можно увидеть большую огороженную территорию с множеством каменных крестов. Посреди скорбного поля возвышается строгий железный крест. Православные христиане не сразу догадаются, что здесь простилается кладбище. Здесь покоятся немцы, погибшие во времена второй мировой войны. Точнее, те из них, чьи останки удалось найти на территории Молдовы и перезахоронить. Каждый солдат, независимо от того, на чьей стороне он воевал, заслуживает вечного покоя под крестом...

С высоты нового тысячелетия молодому поколению сложно оценить события тех дней. Сейчас страны, породившие ядовитое жало фашизма, стали другими, стали другими и их граждане. Мы, родившиеся под мирным небом, знаем о страшной войне из книг, кинофильмов и рассказов ветеранов. У нас был сильный и жестокий враг. Конечно, мы все прекрасно понимаем, что этим врагом был не немецкий народ, а нацистский режим, который мог привести к краху все человечество. Но "режим" - понятие абстрактное, а на полях сражений воевали и погибали реальные люди. Все они были разные. И многие из них, несмотря на суровость обстановки военного времени, не были лишены благородства. Я подумала об этом, когда вспомнила одну историю, рассказанную моей подругой.

Это маленький эпизод большой войны, но я не могу вспоминать его без слез. Бабушка моей подруги во время войны осталась в блокадном Ленинграде. В один из дней советские солдаты на трех баржах попытались вывезти женщин и детей. И тут, как часто случалось в те дни, началась бомбежка. Крики, стоны, кровь: И вот две баржи уже подбиты, погибли почти все, кто на них находился. Осталась последняя, третья. Немецкий самолет пролетал так низко, что женщины могли видеть лицо пилота, его глаза были спрятаны под летными очками. И тогда они взяли своих детей на руки и подняли их вверх, чтобы и он увидел бледные детские лица и полные страха и слез детские глаза. И самолет улетел:

Благодаря искорке человечности, родившейся в сердце немецкого летчика, сейчас живут моя подруга, ее мать, две прекрасные дочки и, наверное, еще сотни людей. Мы не знаем, получил ли за невыполнение боевого задания тот немецкий летчик выговор от своего начальства. Но можно предположить, что он был настоящим солдатом, который хоть и с опозданием, но все-таки отказался воевать с беззащитными женщинами и детьми.

Этот рассказ мне вспомнился, когда я ехала на кладбище немецких солдат, погибших во время второй мировой. И мне показалось несправедливым, что об этом месте, практически находящемся в черте города, почти никто ничего не знает. Ведь нам иногда просто нужно ЗНАТЬ, не давая оценок событиям или фактам.

И вот передо мной ухоженный зеленый массив площадью в 3 гектара. По нашим меркам, это место мало напоминаеткладбище. Добираясь сюда, я и не чаяла встретить кого-то, кроме смотрителя. Но, вопреки ожиданию, здесь было довольно много людей. Это были строители, устанавливающие надгробные плиты. Они скрупулезно выполняли свою работу, явно не желая вступать в разговор. Показалось, что их смутило мое присутствие.

Немногословным оказался и смотритель. Правда, он пояснил, что скоро должен приехать представитель немецкой стороны Луц Мюллер, который ответит на все мои вопросы.

Ожидая "компетентное лицо", я осмотрела территорию, и еще раз поразилась скромности этого немецкого кладбища. Подумалось, что его простота станет броской, когда к нему "подойдет" столичная "Дойна". Если учитывать, что наше кладбище, и без того самое большое в Европе, каждый год увеличивается почти на два гектара, то через каких-то 10-15 лет оно будет граничить с "молодым" немецким кладбищем.

Мои размышления по поводу того, насколько разнятся наши традиции были прерваны бодрым разговором немецких офицеров, вышедших из автобуса. Такой картины я уж явно не предполагала увидеть. Но, естественно, люди в немецкой военной форме оказались здесь не случайно. Возглавлял эту группу полковник в отставке Карл-Хайнц Шварц, котор