Ольга Красильникова: «Это был первый полет моего сына»

Поломку, которая привела к падению Ан-32, обнаружили еще за три дня до катастрофы. Обнаружили, но не устранили

Мать не пустили к месту гибели сына
Проехать в ночь с пятницы на субботу к кишиневскому аэропорту по дороге на с. Бачой было затруднительно. Мало того, что мешал плотный густой туман, сузивший видимость до пары метров, движение по сельской дороге напоминало столичный поток автотранспорта в час пик. Туда-обратно сновали машины, множество такси и почему-то велосипедисты. У прорехи в бетонном заборе, ограждающем территорию аэропорта, стояла толпа: журналисты, родственники погибших, просто зеваки, жители Бачоя.
Люди, вытянув головы, пытались разглядеть, что творится в 200 метрах от них. Сквозь оцепление, состоящее из хмурых сотрудников МВД, одетых по «гражданке» , никого не пропускали.
- Приказ, - разводили руками полицейские.
Метрах в ста от нас – обломки маяка. Ан-32 упал немного дальше. На фоне прожекторов отчетливо был виден остов хвоста мгновенно сгоревшего самолета. Мы подъехали к КПП №1. Здесь размешался созданный несколькими минутами назад, по горячим следам, штаб. Однако, кроме секьюрити, бдительно охранявших вход на территорию аэропорта от назойливых журналистов, больше никого не было. Со стороны аэропортовского жилгородка показалась процессия. Несколько женщин бережно вели под руки заплаканную, еле передвигающуюся Ольгу Красильникову. Это мама 25-летнего Вадима Красильникова, одного из членов экипажа.
- Сын сегодня вечером ушел на работу, - плачет Ольга. - Он должен был быть в этом самолете! Это был его первый полет!
Женщины подходят к шлагбауму, за которым стоят трое сотрудников службы безопасности аэропорта.
- Пропустите меня, пожалуйста! - просит Ольга Красильникова. - У меня сын в этом самолете!
Секьюрити молчат, нервно перебирая в руках рации.
- Прошу вас, скажите хоть что-то! Позовите кого-нибудь! Пусть расскажут мне всю правду! - бедная женщина рыдает. - Может, он выжил...
Люди по ту сторону шлагбаума по-прежнему хранят суровое молчание. Даже мы, привыкшие ко всему журналисты, не выдерживаем:
- У вас же рации есть! Позовите кого-нибудь из штаба! Смотрите, что с женщиной творится! Она сейчас сознание потеряет. У вас что, сердца нет?!
Тишина. Трое просто переминаются с ноги на ногу.
- Отойдите от шлагбаума, – жестко заявляет старший.

Экономия 10 тысяч долларов оказалась равна 8 человеческим жизням.

Уже после трагедии близкие погтбших обрывали телефоны, сначала пытаясь узнать, может, кто-то выжил из рухнувшего Ан-32, потом – в каком морге находятся тела погибших. И никто из чиновников, официальных пред-ставителей власти, за все это время так и не удосужился позвонить близким погибших, чтобы хоть как-то выразить соболезнование, не говоря уж о том, чтобы объяснить, что делать, где можно их опознать, когда разрешат похоронить...
- Мы узнали о катастрофе из Интернета. В нормальной, цивилизованной стране такое невозможно себе представить! - говорит родственница одного из летчиков. - Никто палец об палец не ударил, чтобы позвонить, рассказать, что случилось, объяснить что, как и почему ЭТО случилось!
Родные сами искали своих погибших отцов, мужей, сыновей по моргам.

Семья Анатолия Волощука о трагедии узнала только в субботу утром! Из телевизионных новостей.
- Валентина знали во всей Африке, он еще американских пилотов учил летать, - говорит один из родных командира экипажа Валентина Бургело. - А с ним после смерти обошлись, как с изгоем... В этой стране жить нельзя, здесь можно только существовать!
И еще. Оказывается, за три дня до катастрофы Ан-32 совершал облет. Это заурядная процедура. Тогда, во время полета, и обнаружилась поломка, которая в пятницу привела к трагедии. Это на летном жаргоне - «ответка», то есть сигнал с самолета, который на экране компьютера принимает диспетчер. Благодаря ему, он все время «видит» самолет в полете с земли. «Ответку», вроде бы, отремонтировали, но делать второй облет не стали, хотя по закону сделать это необходимо