Олег Янковский: «Мое наследство от деда сгорело в швейцарском банке»

Новый фильм-праздник «Стиляги» (именно так он обозначен в афишах) Валерия Тодоровского - о жизни юных неформалов середины XX века, пытавшихся вырваться из унылых рамок социалистической псевдопуританской морали. Олег Янковский исполнил роль отца Фрэда (пацаны тех славных лет любили именовать себя пафосно, на американский манер Фрэдами, Фрэнками и Джеками).

Наш дотошный корреспондент Александр МЕШКОВ встретился с Олегом Ивановичем в гримерке театра «Ленком» и расспросил его о далеком смутном времени узких брюк и зажигательного буги на столе.

Протест против серости

Олег Иванович, элегантный, утонченный и загадочный, в сером приталенном пиджаке, сером шарфике, в тертых джинсах и с трубкой во рту, привычно и уверенно расположился в своем кресле возле зеркала.

Мешков (совершенно серьезно):

- Олег Иванович, вы сами-то были щеголем и стилягой?

Янковский (смеется):

- Недолго. Я эту моду мальчишкой застал в Минске, 9-й и 10-й классы. Стилягами модных молодых людей называли только в СССР. Для Запада этот стиль был естественной жизнью. А у нас это выросло в движение протеста против серости.

- Чтобы быть не похожим на других, надо же было напрячься, усилия стилиста какие-то приложить.

- Безусловно. Наваривали подошвы на башмаки, я уже не помню как. Ушивали брюки, пиджаки клетчатые покупали на несколько размеров больше, чтобы широкие плечи были. И коки на голове. У некоторых даже какая-то философия была. Разумеется, музыка, рок-н-ролл, буги, записи на рентгеновской пленке. И самое главное - шатание по Бродвею, так в каждом городе, в том числе и в Минске, центральную улицу называли. Курили небрежно, чтобы взрослыми казаться и буржуазными.

- Из каких источников вы черпали информацию об этой роскоши? Кино? Литература?

- Да какое кино? Упаси бог! Это подсказывало массовое сознание. Компания жила одним духом. Знакомились на этом Бродвее. По одной стороне только стиляги и ходили. А люди как-то шарахались от них, переходили на другую сторону.

- Выпивали стиляги?

- Курили. Но выпивать в 16 лет тогда было ненормально.

- А девочки-стиляги были?

- Да. Но все у нас было очень целомудренно и чинно.

- А они в чем ходили?

- Тапочки какие-то, легкие платьица. Все самодельное, нелепое. Ничего импортного у нас не могло быть. Не на что было купить.

- А ваш сын не попадал под очарование какого-то движения?

- К счастью, не было. Единственный напряженный момент, это когда лавина свободы обрушилась на поколение моего сына. У них была компания: Федор Бондарчук, Степан Михалков, Егор Кончаловский... И вот, когда на них обрушились эти ночные клубы, я немного напрягся. Они были клипмейкерами. Общение в основном ночью у них, в шоу-бизнесе. Но этот пафос быстро прошел.

Дела давно минувших дней

- Как вам показалось, этот фильм правильно воспроизводит атмосферу того времени? Мне помнится, что та действительность была унылее, было время идеологического прессинга. Вы лично верили в высокие идеалы, в светлое будущее, в коммунизм?

- Хочешь не хочешь, но мы - продукты своего времени. И все же я не верил. Потому что мой отец был репрессирован...

- В семье были разговоры об этом?

- Да, но шепотом. Мама объясняла нам как-то туманно, где отец. Но у меня-то в памяти же остался арест отца. Это было на моих глазах.

- Сомнения какие-то были или было четкое неприятие лжи официальной пропаганды?

- Для этого неприятия нужно быть подготовленным: должна быть литература, люди. Я, кроме той информации шепотом от бабушки, которая с Лениным была знакома, они жили в Симбирске, дружили семьями, ничего не имел... Когда мы уже совсем взрослые стали, мама призналась, боясь всего и вся, что у нас от дедушки есть какие-то сбережения в швейцарском банке. К большому сожалению, за долги эти вклады исчезли, так что не разбогатели...

- В момент увлечения миром стиляг вам уже казалось, что буржуазный мир более свободный, чем тот, который окружает вас?

- Понимание происходило на подсознательном уровне. Выездов-то не