Не по воле Божьей...

Умереть дважды может "посчастливиться" считанным единицам, т.е.тем, кто пребывал когда-то в состоянии клинической смерти, аспустя время естественным путем ушел в мир иной. Потому,наверное, и говорят: двум смертям не бывать, а одной - неминовать. Тем не менее каждый из нас предпочел бы уйти из жизнипо воле Божьей, а не из-за чьей-то прихоти или халатности, темболее врачебной.

...Речь на проходившей на днях встрече директора Центра по защитеправ пациентов и инвалидов Александра Ковальского с журналистамишла о законе "О доступе к информации". "У нас в стране сплошь ирядом нарушаются статья 34 Конституции "О праве на информацию",закон "О доступе к информации", - говорил г-н Ковальский. И вкачестве "наглядного пособия" представил нам Алину Талпэ,пострадавшую морально, физически и материально в результатенарушения данного закона. Рассказ Алины можно воспринимать какдетектив или как "ужастик".

За все надо платить

Итак, жила была семья - Алина и ее муж, предприниматель ИванВикторович Чебан, 48 лет. Жили в мире и согласии. Иван души нечаял в своей Алине. Два года назад у жены случилась травмапозвоночника, и он очень бережно и нежно за ней ухаживал, за чтоона была ему очень признательна, и думала, что в долгу перед нимне останется.

"Мы вообще очень бережно относились друг к другу, поэтому когда20 ноября прошлого года ночью мужу стало плохо - в боку закололо, я вызвала"скорую" (поликлиника уже не работала, а что делать, как снятьболь я не знала). Полиса у него не было - здоровым был, считал,что никакие болезни ему не грозят. "Скорая" приехала, ему сделалиобезболивающий укол, но сказали: "Надо провести обследование,пусть в больнице полежит пару-тройку дней". Я поехала с ним -ведь надо было заплатить за анализы и прочее, по-другому у насбез полиса в больницу не берут. Мужу поставили капельницу, и я поехала домойза дополнительными деньгами, которые нужны были на лекарства ипр.

Когда в 8 утра вернулась в больницу, мне сказали, что его ужеоперируют. Четыре часа ждала исхода. Это была первая операция...После нее я встретилась с профессором И.В.Чутаком и пыталасьхоть что-то узнать о состоянии мужа. Но он ничего не говорил,кроме того что я должна заплатить, потому что муж не застрахован,и еще - что жить будет. Я заплатила - за койку 260 леев, заоперацию 1500 леев. (Это была первая операция, через неделю -вторая).

Я спрашивала профессора Чутака, что происходит. Он говорил лишь,что все будет хорошо, не вдаваясь в подробности. Каждый раз яплатила много денег по чекам (они у меня сохранились). Потомпонадобилась третья операция - она длилась девять часов.Улучшения, однако, и обещанного "хорошо" не наступало, а деньги шлибольшие... Потом опять операция - четвертая. Уже и сил не былоспрашивать у доктора, что происходит. У меня произошел с нимконфликт, по поводу денег. После этого - снова операция, пятая.

Уже находясь в отделении, муж спрашивал у меня: "Алина, чтопроисходит?" Я ему отвечала словами доктора, что все будетхорошо, хотя сама уже ни во что не верила... Иван лежал в гнойномотделении, потому что ему занесли инфекцию. Он плакал, умолял неоставлять его, говорил, что боится врача. Но чем я могла помочьлюбимому человеку? Я только и делала, что в любое время сутокбегала за дорогими лекарствами, а муж таял на глазах. Он уже немог разговаривать, язык весь был в ранах, потерял даже голос. Ваняплакал и говорил, что каждый раз, когда ему делают перевязку, неставят обезболивающие, а как бы "вживую" и очень больно. И умолялпомочь ему. А 2 января профессор (перевязки делал только он)позвонил и сказал, что он в отпуске и не намерен тратить его наперевязки моего мужа, что денег на бензин нет. Это был намек надополнительную плату, и я сказала, что платить не отказываюсь.

Платила я много и всем. Профессору тоже. Он объяснял это тем, чтото что я плачу по чекам - это в пользу государства, а здеськонкретные люди трудились (семеро хирургов), и их труд должен бытьвознагражден. Таксу