Найденыш

История этого человека удивительна, трагична, но, к счастью,заканчивается "хэппи эндом". Сирота, помыкавшись по свету, обрелвторую семью. И вторую родину - Молдавию.

23 февраля 1944 года на Северном Кавказе отмечают как Деньдепортации чеченцев и ингушей. 62 года назад многие семьи былиразлучены навсегда. Даниил Георгиевич Магомедов, житель Бендер,помнит, как это было.

Он стоял в чистом поле. Сколько хватало глаз, ничего, похожего нажилье, не было на этой унылой плоской поверхности. Только загоризонт убегали сверкающие рельсы. Так выглядела конечнаяостановка длинного путешествия с Северного Кавказа в ЮжныйКазахстан.

В родном ауле, названия которого мальчик не помнил, зимней ночьюв дома врывались люди в военной форме. Гремели выстрелы. Материедва успевали подхватить на руки детей, мужчины уходили с пустымируками. На станции их уже ждали эшелоны.

Депортированных кавказцев высадили прямо в степи. Не тратявремени, люди тронулись в путь. Им надо было дойти до ближайшегосела и вырыть землянки. А мальчика некому было вести за руку.Отец пропал, мама умерла в дороге, сестренка потерялась.

Так он попал в детский дом города Кызыл-Орда Кызыл-Ординскойобласти. С собой принес только имя и фамилию: Даниял Магомадов.Мальчишку подкормили, вылечили от рахита. В Кызыл-Орде онвстретил День Победы. Когда подрос, его перевели в детский домдля школьников.

Но в городке Чиили мальчик оставался недолго: старшие отбирали умалышей их пайки. Этого он вынести не мог, дождался лета иубежал. Беглеца поймали и отправили в Узбекистан. В Фергане емутоже не понравилось. Оставил и ее. А в корейском селе, окруженномрисовыми чеками - небольшими полями, залитыми водой, - задержался.Здесь, в детском доме рисоводческого совхоза, Даня сдружился сребятишками, научился говорить по-корейски, писать иероглифамии... есть собак.

Но на месте ему уже не сиделось. Летом взял курс на Москву.Далекие края манили не только Даню. По стране путешествоваломножество таких же детей войны. Милиционеры в красивой белойформе устраивали облавы на поезда.

- К тому времени крыша старого вагона стала для меня домомродным, - вспоминает Даниил Георгиевич. - Безопасная, удобная.Обхватил трубу - и сам черт тебе не брат. А на короткоерасстояние устраивались на подножке. Порой на поручнях повисалидо десяти человек, а то еще забирались в "собачьи ящики" подвагонами. Там пыльно, глохнешь от стука колес, пока не заснешь.Тех поездов уже давно нет, но до сих пор каждый гудок на станциипо-особому отзывается в сердце.

Мальчишки обычно путешествовали целой стаей. Так было легчепрокормиться. На станции поезд останавливался надолго. Пассажирыс чайниками бежали за кипятком, а беспризорники, как воробьи,налетали на ближайший базарчик. Хватали с прилавков все, что подруку попадется: яблоки, дыни, арбузы, лепешки. Бабки вопили, аворишки разбегались и прятались кто куда.

Так Даня добрался до Новокузнецка Пензенской области. Здесь ужестояли холода. Мальчик с тоской вспоминал богатые южные базары. Вжелудке резало от голода. Запахи из привокзального ресторанавыманили его из "собачьего ящика". Он похватал объедки со столов,в зале ожидания пригрелся и заснул. Отсюда его отправили вдетприемник, а потом в село Щучье Северо-Казахстанской области.

Чернокудрый мальчишка, заводила, весельчак и прекрасныйрассказчик, понравился здешним обитателям. Он попал под опекутети Вали - воспитательницы Валентины Михайловны Кокоревой. Наканикулы она брала Даню к себе домой. Своих детей у тети Вали небыло, муж погиб на фронте.

Вскоре кавказцам разрешили возвращаться в родные места. Передотъездом чеченские семьи разыскивали по детским домам маленьких соплеменников, усыновляли и забирали с собой. Побывалиони и в Щучьем. Но воспитатели, учителя и нянечки уговорили Даню остаться. А когда пришла пора получать паспорт,отчество ему дал директор, а имя и фамилию "перекрестили" наболее привычный лад. Так он стал ДанииломГеоргиевичем Магомедовым.

Даниил Г