На реставрацию Художественного музея нужны 38 млн. леев

Александра Романова

Гипсовые гиганты и цветущие поля

Да не отпугнёт читателя эта банальная азбучная истина от последующего материала, ибо в нём речь пойдёт об аналогичном кишиневском раритете.
Долгие годы он вроде бы существует, вроде бы нет. Каких-то сенсационных выставок, которые всколыхнули бы умы жаждущей прекрасного интеллигенции, – нет. А те вернисажи, которые проходят, в прессе освещаются вяло и дежурно.

Несколько лет назад общественность немного пошумела по поводу двух корпусов музея, расположенных на проспекте Штефан чел Маре, которые именуются зданиями Клигмана и Херца. Эти красивейшие, на ажурные пирожные похожие сооружения из года в год всё ветшают и дряхлеют. Поползли зловещие слухи, что их продали частной лавочке. Народ посудачил, газеты разразились встревоженными статьями, и всё как-то улеглось.
Мы решили узнать подробности о состоянии Национального художественного музея от его гендиректора Тудора Збырни, известного молдавского художника-постмодерниста.

Этот рослый, элегантный, типично европейской внешности человек пишет картины, за которыми голландцы и бельгийцы встают в очередь. Он умеет видеть некий метафизический облик изображаемых людей или предметов. Так, однажды он наблюдал в Румынии, на одном из вокзалов за пацанами-токсикоманами. И затем изобразил их в виде жутких безглазых фантомов. То есть, постиг их внутреннюю сущность.

«Тонкие вещи открываются только тонким душам», - сказал мне г-н Збырня в предварительной беседе, чем вызвал полное моё доверие. Надеюсь, что и ваше, уважаемые читатели. Тем больше возросло оно, что Тудор разрешил мне посетить запасники и подчеркнул при этом, что нога журналиста в те святая святых ещё не ступала.

Пробираемся к хранилищам через ремонтируемые залы. В воздухе висит цементная пыль. Огибая кучу щебня, чуть не убиваюсь о торчащие штыри.
Налюбоваться не могу на ободранными до кирпича колоннами столетней кладки, ныне схваченными мощными стальными каркасами вдоль и поперек. Они усилены на 4 м 20 см в глубь. В прошлом году на капитальную реконструкцию музея госказна выделила 2 млн. леев, в этом – 1,7 млн. леев. В результате ветхое, аварийное здание уже не рухнет, а будет стоять, "под мышки" поддерживаемое инженерными "решениями".
Давно подготовленная разговорами о плесени, тотальной порче, крысах и прочих ужасах, творящихся здесь, с удивлением констатирую: всюду светло, сухо, воздух чист и свеж. Картины смирненько стоят на стеллажах. Или брусьями приподняты над полом. Частью переложены картоном либо без оного, но поверхностями не соприкасаются.

Умилённо рассматриваю некоторые. Признаюсь, я позавидовала в тот момент хранителям бесценных сокровищ. Вот шедевр Михая Груку «Ужин в поле». Сразу навалилось такое сладостное отдохновительное счастье. Кажется, со всех сторон хором закричали сверчки.

А рядом с подобными нетленками мирно уживаются и гигантские, по-советски оптимистичные полотна, такие, как «Целинные земли» Кочарова. Стоят шеренги гигантских гипсовых рабочих, мужественных, вдохновенно вглядывающихся вдаль.

А жизнь идёт

Пересказываю моему гиду жалобы гостиничных администраторов: местный Лувр, по их сведениям, завяз в вечном ремонте. Отчего стыдно за столицу, единственную в Европе, где нет настоящего музея изобразительных искусств. Поэтому иностранцев, кроме прогулок в парке и визита в Криковские подвалы, нечем занять.

- К сожалению, многие кишиневцы уверены, что Художественный музей закрыт, а некоторые не знают, где он находится, - отвечает Тудор Збырня. - Между тем у нас задействовано более тысячи квадратных метров экспозиционных площадей, включающих в себя постоянную выставку зарубежного искусства (вход временно со стороны ул. Пушкина), вернисаж средневекового искусства и, в частности, икон и предметов культа, а также небольшой зал для плановых выставок (их будет в этом году - 13), где проходит вернисаж "О времена, о нравы!" (живопись, графика, фарфор 17-20-го веков). Так что жизнь у нас идет нормально.

Дело в том, что во всем м