Молдавско-американский виртуоз Александр Палей знает дорогу в детство

Александра Романова

В Кишинёве с роскошным сыновним подарком родине - осенним "букетом" концертов, прошедших в Органном зал, - побывал пианист и дирижёр с мировым именем Александр Палей, в полной мере олицетворяющий собой ненасытимую жажду музыки и неубывающую любовь к ней.

Стоголосье из-под пальцев

Об исполнительском искусстве Палея ходят легенды. Отзывы разные. Кто-то считает его чересчур экзальтированным. Не лишённым позы. Другие выражают неподдельный восторг. Действительно, маэстро обладает редкой способностью погружаться и растворяться в хрустальном мире гармоничных сфер. Одна лишь голая погоня за техницизмом, за сверхскоростью беготни пальцев по клавишам при полном бездушии и эмоциональной пустоте, чем отличаются многие современные музыканты, - это всё не про Палея. Напротив, в его искусстве звукоизвлечения есть главное – чувства через край! – именно то, что одно лишь и питает душу, без чего та сохнет и опустошается.

53-летний молдо-американский музыкант еще с доперестроечной поры носит звание заслуженного артиста республики. Получил блестящее образование в Московской консерватории у знаменитых педагогов Беллы Давидович и Веры Горностаевой.

В течении 4-х лет честно отработал оплаченное государством обучение, трудясь в качестве доцента в кишинёвской консерватории (тогда Институте искусств). Был солистом Молдгосфилармонии до 1988 года, а затем переехал в Нью-Йорк.

Александр Палей – не кабинетный лирик, а деятельный проповедник высочайшего из искусств, для чего организовал и уже много лет проводит целых два музыкальных фестиваля – в Нормандии и Ричмонде.

Газете "PRESS-обозрение" маэстро дал эксклюзивное интервью.

Диалог с 18-ю тысячами

-Александр, когда на концерте вы подходите к роялю, то со стороны, из зала ощущение, что это полированное чудо встает на цыпочки и трепещет от предвкушения будущей бури аккордов, от встречи с настоящим мастером. У вас с инструментом какие отношения – паритетные или он у вас "под каблуком" ?

-Меня учили, что кусок дерева надо заставить запеть человеческим голосом. Опера для меня после рояля – самая большая страсть. В детстве учительница дарила мне записи великих итальянских, немецких, русских певцов. Я на сцене говорю со зрителями. Многие коллеги не понимают, что своей игрой нужно что-то сказать. Что-то невероятно важное, и сделать его таким же важным для публики. Тогда концерт можно считать удачным. Сцена для музыканта – рентген.

У меня в зале сидели и 200 человек, и 18 тысяч – в Лос-Анджелесе, где я играл Второй концерт Чайковского. Люди приходят все разные – и профессионалы, и профаны – короче, все варианты. И каждого надо покорить. И быть убежденным, что это – единственный путь исполнения на сцене. Бессонные ночи, сомнения, пробы и ошибки – всё это до концерта.

Сейчас же многие стремятся сыграть громче, с большей скоростью, чем сосед, чтобы заставить публику кричать "Браво!" Я считаю эту тенденцию полнейшей попсой.

Борьба с уродствами

- Отчего вам, как и другим пианистам экстра-класса, неймется академично себе реализовываться в концертах, а надо устраивать отнимающие нервные клетки музыкальные фестивали своего имени? Это для адреналина, экстрима или элементарно для заработка и престижа?

-Фестивали ничего к моему престижу не добавляют. В советское время музыкальная жизнь была интенсивной, но культура фестивалей оставляла желать лучшего. Каждое лето я изнывал и мучился. И вот уже 12 и 19 лет провожу во Франции и Америке свои фестивали с эгоистической целью: я многому научился в музицировании от своих гостей.

- Гениальный российский пианист Николай Петров, перед вами побывавший в Кишинёве, очень ругал знаменитый московский конкурс имени Чайковского за коррупцию, проталкивание чьих-то учеников и отталкивание настоящих талантов. Вы с этой точкой зрения согласны?

- Я очень уважаю Николая Петрова и в скором времени буду играть у него на фестивале. Недавно в Вильнюсе с ним столкнулись. Это большая и смелая личность. Воюет с те