Молдавский феномен

Виталий НАУМЕНКО

Республика Молдова, лишенная каких-либо ярких стратегических преимуществ, до недавних пор занимала весьма скромное место. В отличие от своих ближайших соседей Румынии и Украины, Молдова оставалась в тени европейских политических событий. Но ситуация меняется на наших глазах. На восточной границе Европейского союза появилась совершенно новая современная страна.

Я вернулся из Молдовы со смешанными чувствами. Хотя летел в Кишинев, чувствуя себя достаточно подготовленным к тому, чтобы писать об этой стране.

Накануне честно подучил несложные фамилии лидеров местных политических партий, посмотрел статистику, составил себе небольшую справку о динамике российско-молдавских отношений, к тому же в Кишиневе я уже бывал прежде - и в советские времена, и в середине 90-х. В конце концов все ведь и так ясно: ну бедная страна, экономики никакой, наплодила гастарбайтеров.

Реальность застала меня врасплох. Совсем рядом с Россией, на восточной границе Европейского союза, фактически появилась совершенно новая страна. Ее можно назвать страной-парадоксом, можно назвать страной-новатором. Как угодно: В любом случае все последние годы в этой бывшей советской республике происходит нечто такое, что не вписывается ни в один из известных мне приемов или рецептов реформирования общества, экономики, государственного управления. В этой стране происходит то, что, по идее, просто не может происходить.

Несостоявшийся "Аншлюс"

Совсем рядом с Россией, на восточной границе Европейского Союза, фактически появилась совершенно новая страна - Молдова

Еще восемь лет назад, по признанию местных специалистов, от Молдовы должны были остаться одни лишь воспоминания. В европейской части бывшего СССР не было ни одной схожей по драматизму картины. По падению экономики за первое десятилетие независимости Молдова "обогнала" не только Россию и Украину, но даже Таджикистан. Именно в эти годы Россия и Европа стали знакомиться с молдавскими гастарбайтерами. Энергетика рухнула, флагманы советской "оборонки", гигантские наукоемкие производства, предприятия легкой промышленности сносились. В буквальном смысле этого слова. Это была редчайшая в своем роде ситуация на всем пространстве СНГ. Тут она была следствием не столько экономического провала знаменитого "переходного периода", сколько того политического курса, который проводился тогдашним руководством. Страну вели к объединению с соседней Румынией. А для этого не должно было быть преград - ни экономических, ни социальных. А крупные предприятия как раз и являлись такой концентрацией тысяч специалистов, высококвалифицированных рабочих, которым такой сценарий был вовсе не по душе, которые могли оказать организованное сопротивление политике молдавско-румынского "Аншлюса". Это непреодолимое препятствие тогдашние политики убрали вместе с самими предприятиями, превратив лишь некоторые из них в крытые рынки. Примерно то же самое наблюдалось в сельском хозяйстве. Знаменитые молдавские виноградники вырубались.

То, что случилось в Молдове в феврале 2001 года, стало самой настоящей сенсацией. Пружина общественного недовольства рванула с такой силой, что впору было называть политические события в этой стране своеобразной "бархатной революцией". Молдавский парламент по итогам прошедших выборов на 70% перешел в руки совершенно другой политической силы и совершенно других политиков. Ирония судьбы заключалась в том, что этой победившей партией стали коммунисты. Впервые в европейской истории они пришли к власти парламентским путем. Впервые избрали своего спикера, свое правительство и своего президента.

Тогда никто не верил в жизнеспособность всей этой слишком уж экзотической смены власти. Многие пророчили молдавскому президенту Владимиру Воронину лишь пару месяцев правления страной, которую, казалось, безоговорочно ждали дефолт, международная изоляция и гибель. Но история распорядилась иначе. Прошло восемь лет. На этом пути в 2005 году коммунисты вновь выигрывают парламентские выборы, а Владимир Вор