Михаил Шемякин: Монументалистов нельзя подпускать к казенному корыту

Знаменитый скульптор дал интервью нашему парижскому корреспонденту

Недавно известный скульптор Зураб Церетели заявил о готовности поставить в Москве памятник умершему недавно Патриарху Алексию II. Правда, пока решение ставить - не ставить не принято. А востребована ли сегодня вообще монументальная скульптура? Об этом мы и поговорили с коллегой и конкурентом Церетели по скульптурному жанру Михаилом Шемякиным.

- Михаил Михайлович, что вы думаете о монументальной скульптуре в России сегодня, самым ярким представителем которой является Зураб Церетели?

- После того как был установлен памятник Петру Первому, никакой другой монументальной скульптуры в Москве я не знаю. Сейчас Церетели больше не дают так развернуться. Зураб мечтал установить «Похищение Европы» на Воробьевых горах, чтобы ее можно было видеть со всей Москвы. Он мне показывал эскиз. Но ничего громоздкого ему больше создать не удалось.

- Нет ощущения, что все монументальное отмерло как жанр?

- На мой взгляд, с уходом большевиков монументалистика скончалась. Это - жанр, присущий тоталитарным режимам. Кроме огромной головы из бетона, установленной где-то в Магадане и посвященной жертвам политических репрессий, больше ничего и не делалось. Громадные скульптуры создавались при Гитлере, при Муссолини, при Сталине. А сегодня в России кто в это будет вкладываться?

- Сегодня государство художников не преследует, но и не поощряет.

- А идеологический фронт уже не нужен. И генералы этого фронта - Аникушин, Кербель и Вучетич - больше не нужны. Большого казенного корыта для них не существует. Они не могут получать поездки за границу, шикарные мастерские, гарантированную закупку работ государством.

Скульптуры в исполнении Шемякина - ненамного выше человеческого роста. Просто не пройти мимо, без того чтобы не сфотографироваться на память - например, на коленях у Петра Первого.
Фото: PHOTOXPRESS

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ МАФИЯ ИСТРЕБИЛА ЭСТЕТИКУ

- На Западе-то принято любоваться вещами, которые не несут в себе никакой эстетики, но их все равно успешно продают.

- Забудьте, смешной вы человек. Эстетика - это область предисторическая. Художественная мафия, которая так и называется, легализована даже в Америке. Ее основная задача на сегодняшний день - истребить эстетику, красоту, мораль, что является основой любого искусства. Когда это исчезает, вы можете управлять через художников мозгами зомбированных клиентов абсолютно спокойно.

- Но народ же это активно покупает?

- Давайте народ мы от этого дела отведем. Вы когда-нибудь видели народ на аукционе Сотбис на распродаже современного искусства? Там определенная кучка людей: часть - инвесторы от искусства, другие - облапошенные богатые коллекционеры. Последние считают себя умными и мечтают таким путем попасть в высшее общество.

Смотрите, как российскую бизнес-шпану активно завлекают - «элитарная обувь», «элитарная вечеринка», «элитарное искусство». Это идет из Америки, где исторической аристократии очень мало. Даже условия получения гражданства США предполагают предварительный отказ от титула, если есть. А желание быть аристократом и принадлежать к высшему обществу имеется. Американцы обожают прикупить в Европе портреты XVII - XVIII веков, чтобы, важно кивая потом гостям, намекать, что, мол, это их предки.

Памятник «Дети - жертвы пороков взрослых» на Болотной площади.

- И кому все это надо?

- На этом паразитируют масса деятелей от псевдоискусства. Большой мастер околпачивания галерейщик Лео Кастелли понял это одним из первых. На белом здании его галереи в Сохо некто, кого условно можно назвать художником (раз он работал с краской), по фамилии Кошут укрепил громадными черными буквами аппликацию на белом фоне - надпись «Трава помята». Это все - больше ничего.

Эта фраза была продана за 350 тысяч долларов. Двадцать лет назад - громадные деньги. Искусствоведы пришли к выводу, что в ней кроется смысла не меньше, чем в Библии.

Ту фразу купил безумный миллионер, сделавший деньги на туалетной бу