Л. Лащенова: «Молдова на вкус - сахарный арбуз»

Каково приходится русским людям в Молдове, любящим как историческую, так и вторую родину, когда политики обеих стран вдруг затевают распри? Чью сторону принять?

На актуальный для тысяч молдавских граждан, этнических великороссов, вопрос, и не только на него, мы попросили ответить председателя Русской общины РМ Людмилу ЛАЩЕНОВУ, феноменальную оптимистку и кипуче-деятельную личность.

- Людмила Алексеевна, вы для себя уже решили, как россиянке на чужбине избежать раздвоения личности в условиях взаимной неприязни властей того и этого государств?

- Я сгармонизировала свои чувства. В какой уголок республики ни приезжаю, всюду нахожу знакомые лица. Более 60 лет живу тут, вся моя сознательная жизнь связана с Молдовой. Притом ни на минутку не забываю, что родом из поселка Гродеково Приморского края. Мне в равной степени интересны и Путин, и Воронин. Когда же появилась тень напряженности во взаимоотношениях России и Молдовы, мое сердце едва не разорвалось на части. Какой отрадой для нас было бы, если б никогда и ничто не омрачало отношений между исторической отчизной и Молдовой!

Очень хочется, чтобы руководители государств, принимая какое-либо решение, думали, как отзовется оно на судьбах людей, которые доверили им управлять страной.

- Каков, по-вашему, эталон поведения уроженца России за ее пределами?

- Надо знать и уважать обычаи народа, с которым ты живешь. Я полюбила молдаван за их трепетное отношение к земле и соблюдение традиций. Как ни странно, с детства ощущаю Молдову на вкус. Он сахарно-арбузный. Когда я была маленькой, умерла мама. Папа был офицером-пограничником, волею судьбы мы оказались в Молдавии. Помню, он отправил меня, брата и сестру на бахчу за арбузами. Мне дали в руки «кавуницу» (арбузиху), которую я нечаянно уронила. Зрелище было потрясающе красивым: в зеленой «чаше» - ярко-красная сахаристая мякоть, которую мы принялись черпать руками и смачно есть. Это и был вкус Молдовы.

- В свое время вы были крупным партработником. И сейчас обременены не меньшей ответственностью. Как получается, что доброты в вас не убавляется?

- Я никогда не фетишизировала карьеру, а просто жила. Продвижение по служебной лестнице было естественным, без усилий.

Двери в моей приемной всегда были открытыми, хоть это и нервировало секретарей. Но я знала: если посетители увидят, что я занята с человеком, то наберутся терпения и подождут. Документы же разбирала ночью. Главное в работе с людьми - не только слушать, но и слышать их.

В школе я возглавляла пионерский отряд и затем комсомольскую организацию. Дети мне охотно подчинялись. Но в 9-м классе я получила удар «под дых» - двойку на экзамене по русскому, причем не за содержание, а за запятые. Июль и август зубрила и пересдала на отлично. Но внутреннее сопротивление осталось: предпочитаю авторскую пунктуацию.

Помню, журналист Калинин решил развенчать Ломброзо, утверждавшего, что у преступника и внешность криминальная. Для этого нашел в СИЗО паренька Валика Шемякина с лицом ангела. Тот сидел за кражу чего-то съестного. Калинин спросил его: кого бы ты хотел увидеть? Валик ответил: «Партийную тетю Люду».

Дело в том, что незадолго до этого я, будучи председателем Фрунзенского райисполкома, зашла в РОВД и увидела там грязненьких, нахулиганивших пацанов. Шемякина стало особенно жалко. Я похлопотала о разрешении взять его на поруки, привела на тракторный завод к знаменитому тогда бригадиру-наставнику Теслеву. Три месяца отвозила мальчишку по утрам на работу, а вечером он приходил ко мне в кабинет отмечаться. Потом уехала по делам в Москву, а вскоре была переведена в Ленинский райком первым секретарем. Контроль над Валентином ослаб. Он опять нашалил, попал в следственный изолятор, но был осужден условно и выпущен.

Позже явился с букетом подснежников, поздравил меня с 8 Марта и позвал на свою свадьбу. От избытка чувств расплакался.

До сих пор мне день-деньской звонят люди, иногда в 6-7 утра - со слезными просьбами о помощи. И я телефонирую в различные инстанции.