Кто поможет людям стать людьми?

Раньше это явление казалось диким недоразумением и вызывало чувство омерзения и отвращения.

Ну кто в советские времена валялся в канавах и рылся в мусорных баках? Тогда пьяных помещали в вытрезвитель, душевнобольных - в лечебницу, а тунеядцев заставляли работать. Сегодня мало кого беспокоит судьба униженных людей. И в сознании прочно закрепилось страшное и хлесткое слово «бомжи» - люди без определенного места жительства, т.е. отбросы общества.

И все чаще каждого из нас посещает страх перед такой перспективой. Нынче участь бомжа может настигнуть и бедного, и богатого. Террористы взрывают дома, и люди остаются без крова. Мошенники обманом захватывают чужое жилье, судебные приставы забирают имущество за долги, беженцы от войн и распрей множат ряды бездомных.

Все это можно пережить, когда тыл - дружная и любящая семья. Но если и она против тебя, то это уже крах всей жизни. Остается только безоглядно бежать куда глаза глядят.

Именно так и поступил сорокалетний Вадим из Челябинска. Он разругался с матерью, сел в поезд и прикатил в Кишинёв. Обосновался в боюканском лесопарке, в зарослях кустарника. Здесь он живет в шалаше из пленки, который утеплил тряпьем. Установил кирпичную печку и в ус не дует. Ему пока хорошо.

Рядом в норе живет Тамара из Краснодарского края. Она любит читать газеты, переживает за обиженных олигархов и мечтает написать роман. О чем? Это ее секрет.

Все обитатели зарослей, по их словам, живут легально на своих подстилках из картона и тряпья, что натаскали из мусорных баков. Большая часть продуктов питания - из той же мусорки.

Вот что рассказал мне старожил этого рая вшей, клещей и кожных болезней Эмил Николаевич Спыну:

- Первые пять лет я жил в секретной яме. В ней были печка и лежанка почти как дома. Трубу и люк прикрыл хворостом. Мимо проходили люди и не видели моих хором. Но однажды участковый выследил меня и завалил нору. С тех пор я живу на подстилке под кустом, чтобы меня быстрее нашли, если умру. Правда, в этом году мне уже разрешили поднять мою коробку на колья, и теперь я - как кролик в будке под камышовой крышей.

- Эмил Николаевич, да у вас здесь как на хуторе у домовитого, рачительного хозяина. Еще бы пару грядок лука...

- Ни в коем случае. Мне запретили огород, картошку, лук - это уже владение Зеленстроя. Спасибо, хоть разрешили жить здесь, в «избушке лубяной». Однажды на нее позарилась чета молодых бомжей, но я отстоял свое жилье. Так что я стал почти цивильным бомжом. Хотя на самом деле я не бомж. У меня есть комнатушка в общежитии на улице Василия Лупу, № 6, комната 4. Но жить там невозможно.

Так и напиши, что я, Эмил Николаевич Спыну 1938 года рождения, много лет честно работал наладчиком на заводе, получил трехкомнатную квартиру. И под занавес своей жизни вынужден прозябать под открытым небом, потому что не в состоянии оплачивать счета за коммунальные услуги - мне отключили газ, свет, воду и тепло в комнате.

- Подождите, Эмил Николаевич. При чем здесь комната в общежитии? А где трехкомнатная квартира, родные, дети? К тому же здесь, в кустах, тоже нет газа, электричества, тепла и воды.

- Вот он, мой газ, свет и тепло. Видишь, самодельный очаг из камней, и хворост в нем горит. А вода - из лужи. Это «живая» лужа - в ней проточная и чистая вода. Но я все равно долго ее кипячу. Для безопасности.

Знаешь, есть еще хорошие люди. Они не швыряют излишки хлеба в мусоропровод, а кладут его у подъезда в пакете для таких, как я. Иногда попадаются и злыдни. Я видел, как один такой мял и топтал кусок хлеба, растирая его в грязи, лишь бы другому не достался. Ненависть и злоба переполняли его, и если бы у него был яд, то он и отравил бы тот хлеб. Однажды обозленный дворник грозился подсыпать яд в развороченный контейнер, и его с радостью поддержал какой-то мужик с балкона - у него как раз без дела лежал крысиный яд. И ведь может случиться, что кто-то из бомжей найдет и съест отравленный кусок.

Да и сами бомжи все больше оскотиниваются. Меня какой-то здоровяк приподнял за