Кордон Галины

Писать о хорошем было всегда приятно. Тем более в наши дни. Когда хорошее встречается не так уж и часто. Мои нынешние заметки - о Кагуле. Точнее, о лесах Кагула, которых пока еще мало. Но, к счастью, становится все больше и больше. И о людях, стараниями которых вчерашние овраги и неудобья (а их на юге, увы, еще много) превращаются в урочища акации, дуба, в последние годы - и ореха. О коллективе государственного лесохозяйственного предприятия "Silva Sud". Проще - Кагульского лесхоза.

Кагулским он по местоположению центрального офиса называется. А раскинулись его угодья в трех районах - Кантемирском, Тараклийском, и конечно же, Кагульском. Самый юг страны, где леса всегда были в дефиците.

Когда предприятие только создавалось - двадцать три года назад (нынешний директор его, кстати, Георгий Кирияк, еще в студентах Львовского лесотехнического института ходил), процент лесистости (есть такой термин у специалистов, означающий долю территории, лесами занятую) ниже некуда был: четыре. Это в среднем. Лучше всего у кантемирцев дела обстояли - почти десять процентов. Зато в Тараклии едва ли не к нулю приближалось. Это еще и с учетом лесополос, созданием которых в былое время колхозы и совхозы занимались.

В Кагуле, правда, погуще было, нежели у болгарских соседей. И крупные массивы встречались. Да еще какие! Дубы сплошь. Да сопутствующие им клен и липа. Терна немерено. Шиповника. Андрушский лес - первый среди них. Любимое место кагульчан. В весенние праздники - была такая традиция, кто помнит, маевки проводить - сюда едва ли не весь город перебирался. Как только и выдерживал бедолага такой натиск.

Андрушский лес и сейчас в целости и сохранности. Даже лучше стал, говорят. Лесоводы с ним неплохо поработали (передали, правда, его уже другому хозяину - лесоохотничьему предприятию "Манта вынэтор", есть и такое в системе "Moldsilva") - восстановили утраченное, подчистили санитарными рубками, навели порядок. Вторую молодость массив обрел.

- Лес заботу любит, - втолковывал мне Георгий Иванович Кирияк. - И чувствует, когда к нему с любовью относишься. Хорошеет на глазах.

Разговор наш свернул на одну из задач (чем только лесхоз не занимается!) коллектива: сохранение и развитие старого фонда. Того, что сама природа-матушка создала. Доля его вроде и невелика - процентов тридцать. Да и та ежегодно падает. Не от вырубки - рукотворные массивы удельный вес свой наращивают. Но сил и средств требует значительных. Тем более и на юге такие дубравы встречаются - Кодры позавидуют!

Гордость Кагульского лесхоза - Тигечская дача. Две тысячи семьсот гектаров ядреного леса. Один из самых ценных массивов (в энциклопедии, кстати, он Кодрами и зовется) не только на юге - в стране. Здесь в одном месте сошлись, словно экспонаты в музее, в естественном соседстве три вида дуба, собирая воедино то, что, казалось бы, и пересечься никогда не могло. Пушистый дуб, что только и растет в пышущих зноем степях, - основной после акации обитатель южных лесов. Того же Андрушского. Черешчатый. Этот оккупировал лесостепную зону. В Кодрах ему вольготно. И скальный. Уже название говорит, что предпочитает он горную местность.

Массив заповедной - оно и понятно - зоной объявили. Режим особый создали. Хлопот прибавилось. Зато и гарантия, что чудо, природой созданное, долго еще людей радовать будет.

Места тут к тому же исторические. Легендами обросли. Одна со Штефаном чел Маре связана. Передают уже многие поколения из уст в уста, что господарь Великий где-то здесь к охоте приобщаться начал. Так увлекся, выслеживая косулю, что даже шапку свою - кэчулу - потерял. Отсюда якобы и название села близлежащего - Кочулия - произошло. А случилось все у родника, что журчит уже много веков среди дубов, с названием романтическим - "Фэнтына зынилор". На русском это как "Колодец русалок" звучит.

Кирияк сейчас идею вынашивает - туристический центр здесь создать. Охотников посетить места эти и без того много. Порой и конфликтовать с ними приходится. Не каждый, оказыва