Константин СТАРЫШ: «Сегодня нам всем нужно немного больше смелости»

Почему журналисты уходят в политику?


«Люди живо интересуются моей телевизионной работой, и, значит, – в глазах своих телезрителей я не дискредитирован», – говорит известный тележурналист, автор и ведущий программы «Резонанс» Константин Старыш. Сегодня он гость рубрики «Политгостиная».

«Продукт» нашего времени


- Несколько лет назад в одном из интервью (по-моему, даже «АиФу») ты говорил, что не занимаешься политикой. Но сейчас ты – в списке кандидатов в депутаты. Что тебя побудило все-таки сделать первый шаг в политику?
- Еще год назад на вопрос о возможной политической карьере я уверенно отвечал: не дождетесь. Больше того, я совершенно искренне, ничуть не лукавя, говорил, что не решаю в «Резонансе» политических задач. Для меня журналистика – пусть и «бедная», но прямая родственница литературы: прежде всего – слово, образ, коллизия. Если угодно – это художественная игра с реальностью, в которой сама жизнь задает темы, подбрасывает героев. А твоя задача, как в булгаковском «Театральном романе», – внимательно наблюдать, красочно описывать, сочно оценивать. Последний год подсунул нам власть, сплошь состоящую из персонажей Гоголя и Салтыкова-Щедрина. Тут тебе и хлыщи-самозваны «Хлесткаковы», и скупщики краденных мертвых душ «Чичиковы», и разбитные глупцы «Ноздревы», и тугодумы-тяжеловесы «Собакевичи», и подленькие вкрадчивые «Иудушки», и – разумеется – главнокомандующий «Органчик», изъясняющийся в основном междометиями.

Пройти мимо такого потрясающего гротескного материала творческий человек, у которого к тому же наличествует чувство юмора, просто не имел права. Ничего ведь выдумывать не надо: они сами говорили то, что говорили, делали то, что делали. А уж закрутить эти слова и поступки, сами по себе вызывающие сильные эмоции, в веселой карусели еженедельного политического шоу было всего лишь делом техники, профессионального мастерства. В итоге получилось то, что в учебниках по тележурналистике называют «уникальным телевизионным продуктом». Двенадцать лет постоянных экспериментов вывели нас к формату, который внезапно оказался максимально востребованным у зрителей.

Жанр телевизионного колумнизма, характеризуемый жесткой авторской позицией, выплавился в своеобразный «Театр одного режиссера», в котором известные политические персонажи с успехом конкурировали с плодами творческих вдохновений литераторов, кинорежиссеров, аниматоров.

Перейдя на НИТ, уйдя в оппозицию, «Резонанс» удвоил, а то и утроил аудиторию, «заманил» традиционно индифферентную к политике молодежь, стал ожидаемым и обсуждаемым, программа расходилась на цитаты, многие смотрели ее дважды – и в прямом эфире, и в повторе, музыкальные «номера» из «Резонанса» живут своей жизнью в Интернете. Казалось бы – чего еще можно желать?

- Действительно – чего? Возвращаюсь к главному вопросу – почему прервалась в угоду политике успешная журналистская карьера?

- В истории человечества, в том числе и недавней, случались казавшиеся безобидными и забавными политические деятели, над которыми вначале было принято посмеиваться, а потом всем было уже не до смеха. Как там у Вознесенского: «Любитель гвоздик и флоксов в Майданеке сжег полглобуса». В какой-то момент почувствовал, что наше «политическое шапито» перестает быть смешным и становится опасным – для Молдовы и ее будущего.

Это крайне дискомфортное ощущение, когда из-под тебя сантиметр за сантиметром выбивают Родину и тут же суетливо, по-торгашески, продают. Насколько известно, возникло оно не только у меня, но и у подавляющего большинства населения Молдовы. Когда пришло это ощущение, профессиональный интерес уступил место осознанному, выстраданному гражданскому чувству. Именно оно не позволяет мне сегодня оставаться в позиции стороннего наблюдателя, который всего лишь описывает действительность, но не пытается на нее влиять.

По большому счету, в список ПКРМ меня «рекрутировала» нынешняя власть, которая в течение полутора последних лет методично, скрупулезно проводила политику разгосударствления стра