Константин Кеяну: В мою дочь стрелял Плахотнюк

Они делают это потом, имея достаточно времени на придумывание лжи. Однако сейчас они действовали оперативно, и вчера после выпуска их новостей я понял, что и почему.

Позавчера 2 августа в полиции весь день опрашивали мою дочь, после чего попросили не делать заявлений для прессы. Именно после этого бравые ребята из полиции поспешили  рассказать журналистам Плахотнюка обо всем, что узнали у моей дочери. В связи с этим мне стало понятно, насколько тесно работают обе мафиозные структуры Плахотнюка: министерство внутренних дел и его телеканалы. Вооруженные информацией, полученной из полиции, идиоты с камерами появились вчера утром возле дома моей дочери, чтобы задать свои вопросы. Они с легкостью нашли ее место жительства по наводке ребят Жиздана. Однако моя дочь отказалась давать показания, направив их в полицию.

А вечером по телеканалам Плахотнюка прошла новость, что моя дочь все-таки сделала заявление. И выложили подробные детали ее показаний в полиции вперемешку с ложью и видом на другое окно, не относящееся к ее квартире. Позаботившись одновременно о том, чтобы проскользнуло сообщение, что дочь Кеяну не верит в связь этого выстрела с профессиональной деятельностью ее отца, и что в целом, отношения между Кеяну и его дочерью довольно шаткие. Правда, как она мне призналась, она говорила с полицейскими не столько о версии хулиганства, а в первую очередь о подозрении, что это связано со мной. Утверждение, сделанное моей дочерью или любым другим гражданином, не должно влиять на мнение профессиональных полицейских.

Что касается так называемых журналистов Плахотнюка, они знают, что нужно делать: вместо того, чтобы решать тревожную ситуацию – выстрел в окно дочери журналиста – они лезут в отношения между отцом и дочерью.

Дело в том, что, когда моя дочка услышала удар в стекло и зажгла свет, чтобы увидеть, что происходит (это было вечером в 23:22, а не на «второй день», как опять-таки солгали в новостях идиоты Плахотнюка), она даже отказалась верить, что это какое-то «сообщение» для меня. Слышал о подобных случаях, что хулиганы стреляли из пневматического оружия в стеклопакеты или даже в людей, такое было в секторе Ботаника, где она живет. Из-за этого, а также потому, что нет уверенности в нашей власти, не хотела звонить в полицию. И из-за того, что не приняла выстрел всерьез, не позвонила мне вечером. На следующий день рано утром, увидев пост на Facebook, я просил ее немедленно обратиться в полицию. И здесь акцент делается на следующем. Моя работа не дает покоя моей дочери, и она когда-то понадеялась, что будет лучше, если для людей мы не будем тесно связаны. После развода с ее матерью мы не могли видеться много лет, и она выросла с другим отцом, чью фамилию и носит. Из естественного желания чувствовать себя более защищенным, хотелось надеяться, что ее личность не будет очень тесно связана со мной. Грустно, что эпизод с выстрелом развеял эту маленькую надежду...

Кое-что из сказанного здесь мною, касающегося наших отношений, она и раскрыла полицейским. А ребята, как я сказал, поспешили передать информацию идиотам Плахотнюка. Которые, в свою очередь, поспешили к ней с самого с утра, чтобы задать вопросы, наверное, об ее отношениях с отцом.

И теперь я хочу обратиться к министру внутренних дел Жиздану. Я знаю, что мне не следует ждать ничего хорошего от этого человека, и я не удивлюсь, узнав, что стрелявший в окно мог сделать это по его указанию. Который, в свою очередь, исполнял приказ Плахотнюка. Тем не менее, я хочу сказать ему, что если он действительно хочет развеять подозрения в отношении своего хозяина – вы знаете, возможно, заказ пришел не от Плахотнюка, давайте допустим и такой вариант, – то Жиздан должен говорить правду. А именно, что этот выстрел касается меня и моей работы, но он не знает, кто мог это сделать. Ведь если полиция будет придерживаться версии, которая расследуется сейчас, а именно, что выстрел сделали хулиганы, то мне остается думать, что Жиздан покрывает хозяина. Потому что не могли хулиганы сделать выстрел настолько профессионально. Из всех около 500-600 сотни окон этого дома было выбрано именно окно моей дочери. И не на кухне или в другой комнате, в которой никто не находился, а именно окно спальни, в которой спала моя дочь с внучкой. То есть они хотели, чтобы сообщение было «услышано». И не попали в угол или по краю окна, а в середину. И не надо быть большим экспертом в баллистике, чтобы не увидеть траекторию снаряда: точно в подушки, на которых спали мать с дочерью.

Стрелял профессионал с инфракрасным устройством, так как было темно, так как выстрел был произведен издалека, из дома с противоположной стороны проспекта Дачия, и стрелявший целился. Его целью не было убить (пока). Речь идет о пневматической пуле, которая способна самое большее на то, чтобы разбить все три стекла стеклопакета. Одно было разбито, второе только треснуло. Но цель была достигнута: проследить путь, по которому может пройти другой вид снаряда, меньше пневматического. И передать мне сообщение.

Вот почему я повторю Жиздану, не нужно рассказывать нам глупости о хулиганах, потому что если он сделает это, то у меня даже не останется сомнений в истинном заказчике этого выстрела. У меня нет иллюзий, что г-н министр учтет мою просьбу, когда я думаю о том, как полиция работала до сих пор: около десяти человек искали и не смогли найти пулю, затем утечка информации журналистам Плахотнюка, та настойчивость, с которой продвигается версия с хулиганами.

Я всегда знал, что имею дело с животными и обычными бандитами. Что они могут сделать со мной все что угодно. Однако не был готов к тому, что тебя могут ударить по самому больному – по детям. Теперь придется как-то научиться жить с этим.

Я жду версию полиции. До тех пор я твердо уверен: в мою дочь стрелял Плахотнюк.