Командир разбившегося Ан-32 Валентин Бургело перед вылетом: «Это будет мой последний полет»

Страна попрощалась с экипажем Ан-32, разбившегося 11 апреля в кишиневском аэропорту

Талисман командиру не помог

Их хоронили в закрытых гробах. По-другому нельзя. Лишь на крышках запаянных гробов стоят фотографии командира экипажа Валентина Бургело, штурмана Андрея Моисеенко, авиатехников Анатолия Волощука и Вадима Красильникова. Немногословные крепкие мужики нервно покуривают недалеко от старого клуба аэропортовского городка. Летные куртки и мундиры пилотов перемежаются с деловыми костюмами явно преуспевающих людей. Но бывших летчиков не бывает. Поэтому они все здесь.

На пригретом солнышком пятачке у клуба - четыре гроба, почти полно-стью исчезнувших под венками. Народу столько же, сколько было в начале прошлого года, когда хоронили тех, кто разбился в Ираке. Все свои. Каста. Свой мир.

- Очень тяжело, - хрипло выдавливает слова и.о. главы Госадминистрации гражданской авиации Юрий Зиду. - С Валентином Бургело я был в Перу, в Анголе, с Андреем Моисеенко - в Йемене... Со смертью Валентина я потерял друга, учителя, наставника.

Народ с гвоздиками в руках все подходит. Священник начинает отпевать покойных. Одной из женщин, стоящих у гроба командира экипажа, становится плохо.

- Врача! Врача! - кричат женщины, склоняясь над ней.

Врачей нет. Кто-то прыскает ей на лицо водичкой. Женщина приходит в себя. Аэропортовская «скорая» все же подъезжает. Оказывается, стало плохо Наталье, дочери Валентина Бургело. Ее усаживают на скамейку, суетятся медики и родные. Ее полугодовалая дочка на руках у родственницы.

- Я видела Валентина последний раз 8 апреля, - рассказывает нам Альбина Душенко, соседка семьи Бургело. - Он курил на улице, я подошла и спросила: «Ты разве не в Африке?» Он сказал, что в самолете нашли неисправность и в ближайшие дни он все же полетит. Я еще спросила, зачем лететь, раз самолет неисправен? А Валентин сказал: «Да что ты! Как же я не полечу?! Меня же уволят! И всех моих ребят уволят!» А у него же двое детей, жена умерла лет восемь назад. Он их сам поднимал. Мне еще соседка Алина говорила, что Валентин ей сказал, что летит в свой последний полет. Алина еще удивилась: летчики ведь не говорят слова «последний», особенно про полет. Валентин поделился с ней, что хочет в Судане заработать денег, чтобы положить на книжку внучке. Мол, это ей на свадьбу будет. Я-то не доживу до этого дня...

У Валентина Бургело был талисман - белая кепка-бейсболка, с которой он никогда не расставался, отправляясь в полет. На этот раз она не помогла.

Приехал и мэр Кишинева Дорин Киртоакэ. Положил цветы, постоял, выслушал жалобы людей.

- Я видел сгоревший самолет, трупы людей в ста метрах от него, - говорит Дорин Киртоакэ. - Я был потрясен. Это трагедия не только для близких, для всех людей. К сожалению, это не первая и не последняя авиакатастрофа в мире. Главное - чтобы подобное не повторилось в Молдове. Но ничего, увы, предполагать нельзя.

Вадим Красильников был уверен, что все будет хорошо

- Андрей по гостям ходить не любил, - рассказал нам друг штурмана Моисеенко. - Вдруг недели за три до своей гибели он обошел с визитами всех своих родных, близких, друзей. Это было необычно для него. Может, он что-то предчувствовал?

После отпевания процессия двинулась к стоящим в полукилометре четырем микроавтобусам. Проходили мимо комиссариата полиции по транспорту. Стоящие там полицейские сняли фуражки.

- Почему в медицинском заключении написано, что ребята отравились угарным газом? Почему не написали, что они погибли в авиакатастрофе? - наседали на нас родственники погибших пилотов. - Чтобы меньше платить пришлось государству? А?

Мы не знали, что ответить. Гробы погрузили в микроавтобусы, и летчики отправились в свой последний путь.

- Вадим с детства бредил самолетами, это была его стихия, - рассказали нам друзья авиатехника Красильникова. - Он мечтал летать. Это был его первый полет. Он нас всех собрал накануне, накрыл стол, обещал привезти из Судана сувениры. все время повторял нам: «Пацаны, все