КАПЛИ КРАСКИ ХВАТАЕТ НА ПОЛСОТНИ КАРТИН

Сказочный Левша подковал когда-то сказочную же блоху. Но есть в Молдове живой Левша, которому эта манипуляция оказалась реально по силам. Мастер с уникальными руками, глазомером и амбициями обитает в Тирасполе. Правда, он правша.

Этот человек запасся отборными экземплярами скакучего паразита. Одна блошка попалась бракованная – со сломанной ножкой. Николай Дмитренко, о котором далее пойдет речь, решил сперва сделать ей костылек, а потом уж подковать.

ПЕЙЗАЖ НА ВИНОГРАДНОЙ КОСТОЧКЕ

В успехе кузнечного мероприятия Николая Петровича никто не сомневался, ибо из 30 лет работы художником он большую часть времени отдал такому редкому жанру, как миниатюристика. То есть нормальный, интересный с виду мужчина часы, дни, недели и месяцы посвящает тому, что приникает глазом к “мелкоскопу” и что-то там с его помощью делает. Что именно?

Да пишет уникальные картины маслом на холстах размером в несколько… миллиметров. Например, полотно “Вечереет”, изображающее лесную дорогу в розово-оранжевом флере заходящего солнца, он уложил на срез виноградной косточки. Крошечных пейзажей у Николая Петровича – несколько десятков. Рассмотревшая их в лупу и микроскоп известный петербургский искусствовед Нателла Палишвили была ошарашена: полмира объездила, а ничего подобного не видывала. Чудо-картины восхитили немало рядовых зрителей.

В свое время о их художественных достоинствах уважительно отозвался молдавский мэтр от живописи Леонид Григоращенко. Именно он посоветовал автору оправить миниатюры в рамки. Что тот и сделал – теперь они обрамлены не абы чем, а красным деревом. Однажды, держа на подушечке пальца такой вот багет, мастер чихнул. Рамочка улетела куда-то в щель, ее до сих пор так и не нашли.

По образованию Дмитренко – архитектор. Всю жизнь проектировал и оформлял музеи, выставочные залы. Он славится изготовлением диорам, с исторической достоверностью воспроизводящих боевые сражения и трудовые подвиги приднестровцев, а также различных макетов и моделей, например, прелестных экипажей, карет, кабриолетов. Так, тютелька в тютельку по количеству деталей и один к двадцати по масштабу сделан им из фольги, жести, картона экзотический паровозик “овечка” (серии ОВ). Хитроумная игрушка эта до сих пор пленяет и влюбляет в себя детишек. Те, что покапризнее, обливаясь слезами, требуют у пап-мам купить ее. Но она не продается, так как является музейным раритетом в единственном экземпляре.

Тремя волосками - по ямам Что касается миниатюр, то процесс их сотворения для Николая – акт священнодействия. Дождавшись вдохновения, он запирается в мастерской. Семья в такие моменты понимающе оставляет его в покое, не досаждая ничем. Отшельничество длится иногда месяцами. Ни радио, ни телевизор, ни иные радости бытия не должны отнимать у него энергию.

Наш герой выщипывает беличью кисточку, оставляя три волоска. Затем загрунтовывает, как положено, холстик.

Работа под сотни и тысячи раз увеличивающими стеклами сродни погружению в некую ирреальность. Бумага перестает быть гладкой. Ворсинки на ней – как лес. Картон - сплошные ямы, буераки и кочки. А кисточка – метла.

Этот микрокосм завораживает, к нему тянет вернуться еще и еще. Художник заново учился рисовать под линзами, словно ребенок – ходить. Стук сердца иногда здорово мешает работать, поэтому он научился справляться с ним, с помощью медитации утишая пульс до нитевидного. Он просто-напросто входит в некий информационно-творческий поток (и это уже метафизика). Экстрасенсы удивлялись потом, насколько сильным является положительно заряженное поле этих крошечных произведений искусства.

ВОЗМОЖНОСТИ БЕЗ ГРАНИЦ

Ну и зачем, спрашивается, человеку все это надо? А для чего древние индийцы и персы писали изумительные миниатюры величиной с детскую ладошку? Почему в позапрошлом веке была мода на малюсенькие - от 5 до 2 см – портреты возлюбленных? В жанре миниатюры творили знаменитые Гольбейн-младший, Огюстен, Массе, Левитан, Боровиковский, Евреинов и другие художники. Киевлянин Николай Сядристый подко