Как я возвращал с того света своего виртуального брата. Часть 1-я

Благодаря расследованию нашего корреспондента Владимира Ворсобина «главного воскресителя» страны Григория Грабового отправили в темницу на долгих одиннадцать лет (см. «КП»). Но свято место пусто не бывает. «Воскресители» стали плодиться и множиться, переодически они устраивают слеты. Очередной форум «воскресителей» и «воскрешенных» на этот раз назначили на окраине селения Солнечногорское, недалече от Алушты. Его организаторы - Инна Яровая и новый самопровозглашенный и самопризнанный мессия - Геннадий Субботин. Я, доселе никогда не общавшийся ни с мессиями, ни с воскрешенными, бросив все дела, немедля вылетел в Крым.

Легенда резидента

Я решил сыграть роль обезумевшего от горя предпринимателя, у которого на войне погиб брат и которого он якобы жаждет воскресить. Наш редакционный художник-фантаст Данила Шминке за полчаса создал для меня при помощи фотошопа портрет красавца брата, который я и предъявил воскресителям (ранее этот же трюк проделал Володя Ворсобин, идя на первую встречу с Грабовым). Художник так торопился, что даже не стремился придать брату родственное сходство, но впоследствии ученики Грабового как один скажут мне: «Да это же вы! Ну прямо одно лицо!»

Скромное обаяние «воскресителей»

С первыми петухами, часов около десяти утра, я прибыл в поселок Солнечногорское. Острый запах шаурмы, беляша, пива и пота будоражил обоняние. Пестрый отдыхающий контингент уже валялся на пляже или бродил по торговым точкам маленького крымского поселка, даже не подозревая, что у них под носом происходят чудеса воскрешения. Я без особого труда нашел лагерь адептов Грабового: около десятка маленьких палаток вокруг большого тента. Если честно, волновался, как иудей перед обрезанием, когда подходил к автокемпингу, где был назначен форум «воскресителей». Что это за люди? Нормальные ли они? Не съедят ли они прогрессивного журналиста? Как выглядят существа, которые ради денег способны воспользоваться горем человека?

Я ожидал увидеть в этом лагере ярко выраженных мерзавцев, с выпученными глазами, сверкающими злобой и ненавистью, с небольшими рожками на худой конец. Но увидел обыкновенных людей в основном пожилого возраста. (Обычно в таком возрасте становятся мудрецами или впадают в маразм.)

Они не создавали впечатления материального благополучия. Никто при мне не купался в роскоши, не пил шампанское, не ел лобстеров и миног, не курил кубинских сигар, не тешился с платными девочками. Видимо, обезумевшие олигархи, желающие воскресить своих близких, составляли незначительный сегмент их клиентуры.

Меня насторожила некоторая половая сегрегация: старички мирно лежали в тени тента, созерцая мироздание, а тетеньки бальзаковского возраста неспешно чистили картоху и лук в большую кастрюлю и негромко беседовали на земные темы. Долговолосый, ледащий паренек сидел в позе лотоса с книгою в руках, углубленный в чтение, даже головы не повернул в мою сторону. «Ошо. Смерть - величайший обман», - прочитал я на корешке. И тут же на меня вдруг повеяло адским холодом. Я затылком ощутил болезненное прикосновение чьего-то жуткого взгляда. Ужас сковал мои члены...

Картина «Брат Мешкова» работы позднего Д. Шминке. Бумага, компьютер, фотошоп.
Фото: Олег РУКАВИЦЫН

Жрица воскрешения

Я медленно повернулся. На меня пристально, милицейским, изучающим взглядом смотрел мужчина плотного телосложения, одетый в шорты.

- Что-то ищете? - спросил он.

- А кто из вас Инна? - растерянно спросил я. Мужчина, продолжая изучать меня, словно пытливый этнограф Миклухо-Маклай, усмехнулся вопросу.

- Вон! У машины! - кивнул он в сторону. Возле «Жигулей» стояла худенькая черноволосая женщина, надевала трусики на пухлую и серьезную годовалую малышку. Я вытащил фотографию «брата Ильи» и, выставив ее впереди себя словно оберег, смело подошел к жрице.

- Мой брат Саша из Харькова сказал, что вы сможете воскресить моего брата Илью. Уже 8 лет, как он ушел от нас (губы мои при этом непроизвольно задрожали).

Мельком, рассеянно взглянув на фото, она сухо отв