Как я принимала роды

Корреспондент «КП» провела один день в родильном отделении

«Кто-то собирается сегодня рожать?»

… В родильном доме я вообще-то намеревалась поработать. Кем угодно, хоть санитаркой. Достаточно туманно представляя себе, что буду делать, позвонила профессору Анатолию Георгиевичу Сербенко, вице-директору по акушерству и гинекологии НИИ охраны здоровья матери и ребенка. Странное журналистское желание доктора слегка удивило, но он согласился: «Хорошо, попробуй. Белый халат и тапочки прихвати».

В назначенный день, боясь опоздать и очень волнуясь, я оказалась на полчаса раньше назначенного времени «на работе»

- Хочешь в родзал? - спросил меня Анатолий Георгиевич.

- Да, - мямлю я, помня строгие наказы редактора, одновременно с содроганием вспоминая свои роды.

- Что ж, переодевайся!

По-солдатски быстро напяливаю халат (как же он мне не идет!), карманы не по-медицински оттопыривает «цифровик» и телефон. Через пять минут я у дверей родильного отделения. Внутренне съеживаюсь, пытаясь быть готовой к нечеловеческим воплям и рыданиям. Но все тихо и спокойно, все заняты своими делами. «Прибиваюсь» к санитаркам - так хочется быть полезной - и пристаю к ним, чтобы мне дали работу.

Они, выгребая из подсобки гору мятых простынь, улыбаются, явно не понимая моих желаний, но обещают меня «нагрузить». Сестра-хозяйка Харитина смотрит на меня как-то критично: ей явно не нравится, как я выгляжу в этом мешковатом, купленном мной по случаю «дежурства» белом халате.

- Пойдем со мной, - говорит она. - На, надень это.

Я облачаюсь в очень симпатичную, даже кокетливую, бирюзовую форму медсестры. Да, так гораздо лучше. А душераздирающих криков (как в кино) по-прежнему не слышно.

- А кто-то сегодня собирается рожать? - спрашиваю у тети Харитины, которая здесь - «долгожитель»: начала с 1982 года санитаркой, вышла на пенсию сестрой-хозяйкой, но продолжает работать.

- Конечно, вот уже две на подходе, - отвечает она.

На колени перед девой Марией

Но пока кто-то «на подходе», я так же неприкаянна и никому тут не нужна. С любопытством оглядываюсь - блеск, чистота стерильная просто, но никакого запаха больницы. В коридоре на самом видном месте - икона Божьей матери, покровительницы рожениц. Говорят, если у вас кто-то рожает из близких, надо перед этой иконкой на колени стать, и тогда у роженицы все пройдет хорошо и легко. Да, думаю, перед «роддомовской» девой Марией наверняка уж немало коленок разбили. Я бы тоже бухнулась, если надо было бы…

Смотрю, из одной из палат выплывает сначала огромный живот с туго натянутой ситцевой рубашкой, а потом уже и сама будущая мама. Ей явно тяжко, на лице - смиренное страдание, волосы спутаны, но она, похоже, и не думает орать нечеловеческим голосом.

- Схватки у нее уже, скоро родит, - буднично говорит мне санитарка Оксана.

- А сколько народу за смену рождается? - любопытствую.

- Как когда, - отвечает другая санитарка, Лиля. - Иногда за целый день ни одного, а другой раз за одну ночь только родов 18-20.

Людмила и Семен счастливы нянчить сына.

Начинаем с «кесарева…»

А в это время из операционного бокса (дверь пока еще открыта) меня с любопытством разглядывает молодой доктор-резидент.

- Что, папарацци? Кого снимаем? - шутит он, кивая на фотоаппарат.

- Да нет, - смущаюсь, - совсем не папарацци. Из «Комсомолки» я. Вот хочу тоже в родах поучаствовать. Посмотреть, как люди рождаются, понимаете?

- Понимаю, конечно, - улыбается он через повязку и уже, - по-моему, в сотый раз намыливает руки. - Сначала «кесарево». Готова?

- Да, - киваю я, холодея, и бочком-бочком продвигаюсь в операционную, где уже целая бригада врачей готовит к операции беременную. (Хорош денек, с операции начинается!) На всякий случай (если будут ругать), готовая улизнуть, становлюсь ближе к двери. «Кто это еще? Что тут делают посторонние?», - грозно вопрошает анестезиолог, глядя на меня. «Это журналист, она тут работает, фотографирует», - защищает меня молодой доктор, ободряюще мне