Как я боролся за прописку в Унгенах

Наш корреспондент выяснил, станут ли Нью-Васюками молдавские приграничные городки из-за того, что Румыния даст им визовые поблажкиб.

Несмотря на ужасные манеры, человек я столичный. Кишиневские мы! Просто в силу занятости батеньки моего на ниве защиты Отечества успел я за свои неполные тридцать лет побывать и белгород-днестровцем (Украина), и бобруйчанином (Белоруссия), и комаромцем (Венгрия), и, упаси Боже, лиинахамарцем (Мурманская область). И даже целый год был унгенчанином, поскольку именно в этом приграничном молдавском городке отец дослуживал. Не буду рассказывать о последующих бурных событиях своей жизни (все равно вырежут - прим. авт.), хотя и хочется. Буду краток. Абитура, поступление, вуз, борьба за существование, съемные квартиры, своя квартира и - вновь кишиневская прописка! Казалось, жизнь удалась.

- Беда! - крикнул редактор (тоже, кстати, бывший унген-ский - прим. авт.), забегая в кабинет журналистов. - Мы с вами, Владимир, сделали неправильный выбор...

Оказалось, Румыния, которая вступает в 2007 году в Европейский союз (ЕС) и вводит для нас визы, для жителей молдав-

ской приграничной полосы в 30 километров делает исключение. И дает им возможность работать и учиться без виз. Напоминаю - в ЕС. И я, блудный сын, поехал в столь опрометчиво покинутые мной Унгены каяться. Ну и за пропиской.

«Сначала - братья, потом - «железный занавес»

- В третий раз уже все это, - угрюмо ошарашил меня унгенчанин Николай Соколюк. - Сначала все братья, а потом...

А потом снова «железный занавес», и точка!

Беседуем мы у церкви. Ведь в Унгенах первым делом пошел я к храму. Строил его Бернардацци. Почти 50 лет прятали в церкви этой памятник для румынских солдат, посланных погибать на Восток (памятники эти готовили впрок). Место, можно сказать, символическое...

- Я помню, - говорит Николай, - когда в начале девяностых здесь был мост цветов. Румыны запросто ездили к нам, а мы к ним. Потом снова запреты, границы, таможни. Этим все и на этот раз закончится.

Упаднические настроения Николая - кстати, у него родстве-нники в Румынии - повергли меня в грусть. Стоя у границы, что начинается сразу за город-ским Домом культуры, я мысленно стенал.

Неужели Румыния нас, господа, поматросит и бросит? Ну в смысле в ЕС не пустит? Куда в таком случае жаловаться? Как говорил Бендер, в Сфатул Цэрий? Но где он, этот странный человек, и как ему позвонить?!

- Хрусть-хрусть! - сказала река Прут, разделившая, как поется в песне, две румынские страны. - Хрусть-хрусть.

К счастью, это оказалось не галлюцинацией. Просто за разделительной полосой, в лесочке у Прута, мужичок в вязаной шапочке... валил лес. Я помахал ему рукой и убежал, потому что мной заинтересовались пограничники. А встречи с пограничниками на румын-

ской границе (читаем «Золотого теленка» - прим. авт.) плохо заканчиваются...

«Не хочется в Румынию...»

В парке, за которым (как везде в Унгенах) - государственная граница, прогуливают занятия двое лицеистов. Настя и Владимир.

- В Румынию учиться? - спрашивают они, позируя фотографу. - Нет, лучше в Кишинев. К дому ближе...

Поражаясь тотальному неприятию унгенчанами будущей халявы, я бреду к колючей проволоке. Около нее валяется пустая бутылка водки. А что? Пить у границы - лучше места не найти. Ментов нет. Одни пограничники, да и те - за колючей проволокой. На выходе из парка закрыт (замок заржавел и сломался) символический шлагбаум. Я, опять же символически, его раскрываю... В Открытые Железные Ворота Наследия Тоталитаризма не устремляется толпа желающих попасть в Румынию. Вообще никто не устремляется. Холодно и грустно. Пора домой.

...На выезде из Унген с другой стороны - тоже шлагбаум. У железной дороги. Смотритель пункта переезда Елена Руссу на мой вопрос, рада ли она возможности работать в Румынии, машет руками.

- Работала я там пару лет назад! За собранное ведро винограда обещали два молдав-ских лея. А заплатили 60 бань!

Увы. Страсть соседей к некоторо