Как Урски передразнивал Юрского

Юморист Георге Урски: «Сегодня мой жанр как никогда востребован!»

«На меня надели колпак весельчака»

- Домнул Георге, сами-то вы по жизни человек веселый?

- Вообще-то да, веселый. Юмор - это моя жизнь! Хотя... На меня надели вечный такой колпак весельчака. Иногда так хреново бывает! А требуют, чтобы я с утра до вечера веселил людей и хохмил! Я как-то сделал несколько телепередач... Люди звонили на телевидение, мол, не тот Урски, кого мы знаем, любим и хотим! Какой-то он минорный, скучный, сентиментальный... Но меня любят. Я всегда говорил власти: «Могу спокойно устроить общереспубликанскую забастовку! Буду целый день выступать по телевидению и никто в стране на работу не выйдет!» Бельцкий театр сейчас ставит мою пьесу «Не спрашивай». Это драма, хотя в ней есть смешные сцены. Драма о миллионах наших соотечественников, которые в поисках лучшей доли уехали за границу. Многие уже никогда не вернутся... Это драма нашего сегодняшнего дня. Хотя, посмотрев спектакль, зрители станут смеяться, где нужно и не нужно. На афише будет написано: «Георге Урски». А Урски - это брэнд, это всегда смешно...

- А когда лучше работалось, шутилось: сейчас или в советские времена?

- В Советском Союзе было интереснее работать! Намного! Приходилось прятать свою мысль между строк, в подтексте, маскировать ее. Юмор, сатира были острее. И если народ понимал подтекст, ты был на седьмом небе от счастья! Да и зритель был другой. Сегодня преград почти нет. А юмор стал плоским. Он лежит на поверхности. А если копнуть поглубже, народ может не понять. Есть два-три-четыре ряда в зрительном зале, которые поймут, остальные нет! Бросок торта в лицо - это всегда смешно! А вот заставить думать зрителя, сопереживать... Если ты произнес первые четыре-пять реплик и никто в зале не рассмеялся, уходи домой! Приходится снижать планку, чтобы донести до людей свою мысль, идти на компромиссы. Это во вред нашей профессии.

Хотя меня по поводу моих монологов в КГБ нередко вызывали. Главлит постоянно вычеркивал реплики в моих репризах. Я же читал все вырезанное, делая вид, что просто забыл о цензуре. Сходило с рук. А в семидесятых полтора года запретили выступать из-за, в общем-то, безобидной реплики. И лишь композитор Валентин Дынга не побоялся выпустить меня на сцену. К нему подошел цензор и, не смущаясь, в моем присутствии стал его распекать за это. В гримерке у меня дрожали руки. В тот момент Урски потерял юмор. К счастью, на время...

«От работы получаю кайф!»

- А почему вы вдруг решили податься в юмористы?

- А в начале семидесятых в Молдавии юмористов вообще не было! А я как раз закончил «Щуку» (московское театральное училище им. Щукина, - прим.ред.) Мне в жизни повезло, хотя я никогда в лотерее не выигрывал. Прошел такую школу! Учился вместе с Костей Райкиным на одном курсе, с Натальей Гундаревой, с Яном Арлазоровым, с Ниной Руслановой... А какие у нас преподаватели были! Михаил Ульянов, Юрий Яковлев, Владимир Этуш! В то время я, деревенский паренек, не мог оценить подарок Фортуны. И начинаю осознавать это только сейчас!

Так вот. Я решил попробовать себя в роли юмориста. Сам писал монологи, такие полународные - от деда Щукаря. Исполнял их со сцены. Зритель меня сразу принял. Люди смеялись, аплодировали. Это меня вдохновило. Правда, власти это

не всегда нравилось. Меня постоянно спрашивали коллеги: «А ты не боишься сценки свои исполнять?» Отвечал: «Боюсь, а что делать? Это моя работа!»

- Какими качествами должен обладать настоящий юморист?

- Надо быть эксцентриком! Настоящим! Именно эксцентрик может сыграть все, что угодно. Ты от меня этого не ожидал, а я вышел: «Вот я какой!» Лучший эксцентрик мира - Сергей Юрский. Помнишь его роль в фильме «Человек ниоткуда»? Кстати, когда нас с Юрским знакомили, произошел казус. Он представляется: «Юрский». Я тоже называю свою фамилию: «Урски». Он раздраженно говорит: «Вы что, оглохли? Меня зовут Юрский!» Я говорю: «А меня Урски». Потом долго смеялись.

В своей профессии я прежде всего люблю импро