К. Осадчая: «Я могла стать дояркой»

После войны по разнарядке Сталина из Молдовы в Ленинград была отправлена группа детей для обучения балету.

Мы остановили свой выбор на одной из четырех оставшихся в живых тех «новобранцев» - Клавдии ОСАДЧЕЙ. Позже она стала ведущей солисткой местного театра оперы и балета. Клавдия Андреевна давно разменяла шестой десяток.

Шеи не сломали

...Семья Осадчих жила за Днестром, в селе Токмазея Григориопольского района. Отца репрессировали в 1940 году, в 45-м он погиб. Мама умерла от тифа. Соседка приходила в их дом и помаленьку крала припасенные отрезы тканей и рушники из «каса маре», говоря маленькой Клаве: «Все равно помрете».

Ребятня и в самом деле вся лежала в сыпном тифу, но крошечная Клава находила силы, носила воду, отпаивала горевших в жару сестренок и братьев. И те выжили.

В четыре года ее подняла на рога корова Манька и кинула на колючую проволоку - шрам на ноге остался. В 44-м сестра столкнула ее с печи, велев идти за дровами, у Клаши начал расти горб. От боли девочка кричала, но к семье врагов народа никто не подходил, и только крестная осмелилась: положила девочку на дубовый стол, прилепила на спину лепешку с медом и спиртом, обвязала полотенцем и велела месяц не вставать. Горб пропал.

Позже старшая сестра всю мелюзгу (пятерых ребятишек) привела в Тирасполь, в детдом. Целый день шли пешком 30 километров. И надо же - в начале сентября из Ленинграда сюда приехал Николай Павлович Ивановский, худрук училища имени Вагановой. Со всех республик для поднятия их культуры тогда набирались талантливые или просто обездоленные дети, которых для обучения везли в крупные города России. Молдавская хореографическая группа была одной из первых, переступившей порог знаменитой Вагановки.

Клава помнит, что копалась в песочнице, когда прибежала няня, схватила на руки, быстро искупала ее, переодела в чистое и привела к питерскому гостю. Тот проверил, красивы ли ножки и фигура, насколько широк шаг (природная растяжка), гибкость позвоночника, легкость прыжка. У ребенка все оказалось в порядке. Из тираспольского интерната взяли семерых детей, а всего в группе оказалось их 20.

Везли ребят в товарном поезде четыре дня. Они дрожали от страха, потому что до отъезда завистливые сверстники напугали их: «Там вас заставят бегать по проволоке, вы упадете и сломаете себе шеи».

Ленинград ошарашил. Ребятишек поселили в чистые прекрасные комнаты. Учили их интеллигентные, милые люди. Было довольно строго. Так, очень способные Володя Курару и Женя Володовский из озорства, а не со зла бросили чернильницу через окно и облили платье преподавательницы, за что их исключили.

Петя Леонарди был страшным шалуном. Чтобы их класс быстрее всех оказывался в столовой, он за 5 минут до окончания урока звонил в собственный колокольчик.

Спасибо Ленинграду

Клава по-русски не знала ни слова и на уроках застенчиво молчала, за что ее тоже едва не отчислили, но Ивановский «отбил» тихоню, объяснив, в чем дело.

Учиться было весело, хоть и голодно. Честь и хвала предсовмина Молдовы Бровко: под Новый год он пригонял в Ленинград вагон, где юных вагановцев неделю откармливали мамалыжкой со шкварками и брынзой, плациндами. Отец Маши Лазаревой был председателем кишиневского горисполкома и присылал на всех орехи, чернослив, печенье. Когда особенно хотелось есть, дети сдавали банки и в овощном магазине напротив покупали квашеную капусту с изюмом и клюквой.

Юрий Григорович и Роберт Клявин давали щелбаны молдавским мальчишкам, гоняя их в столовую за хлебом. Хорошеньких же наших девочек звали на танцевальные вечера к нахимовцам.

В 50-м году приехал «Жок». Пшеничная, Сандул, Тараканов, Мокану, Фурника всю ватагу взяли на свой концерт. Дети потом от счастья ходили больные, настолько темпераментно танцевали жоковцы. Ленинград месяц гудел.

Ребят водили в музеи, театры, кино. Всей компанией отдыхали в Петергофе, бегали на лыжах, катались на коньках. Летом их отвозили на Черное море, в Сергеевку, кормили на убой.

А какой был выпускной бал! Вера Кукол