И все-таки - Молдова!

Борис МАРИАН

Пожалуй, даже люди, близко знающие нашего экс-президента П. К. Лучинского, не ожидали от него такой прыти. Говорю о написанной им и только что изданной книге "Молдова и молдаване" - основательном исследовании на взрывоопасную для нашего общества тему.

Четыре года упорного труда в отечественных и зарубежных архивах и библиотеках, плюс немалая толика гражданского мужества- такова цена неординарного поступка в недавнем прошлом яркого государственного деятеля, не пожелавшего оставаться в тени истории сытым и забытым "эксом".

Книга блещет не только глянцевой цветной обложкой, но также и новизной научной и общественной мысли, неординарной интерпретацией истории и национального характера молдаван. Честная, смелая, объективная - таковы основные достоинства этой историко-документальной повести. В ней факты, документы и ссылки на труды авторитетных специалистов перемежаются собственными суждениями автора о прочитанном или пережитом, отступлениями мемуарного характера, полемическими отповедями оппонентам. В этом и состоит ее несхожесть с дюжиной других книг последнего времени на ту же тематику.

Меня, к примеру, восторгает легкость, с какой П. Лучинский переносится из дако-римской эпохи в современную, весьма кстати вклиниваясь в древнюю историю рассказом о встрече в Риме в 1997 г. с итальянским премьером Романо Проди, во время которой они коснулись темы завоевания Дакии императором Траяном. Такая "свобода передвижения" в историческом пространстве при богатом личном жизненном и политическом опыте уберегает автора от нудного наукообразия, позволяя ему увлечь за собой современного читателя, и способствует крылатости стиля. Так, описывая смутный период нашей истории (XIV-XV вв.), когда у молдавского престола кипели кровавые шекспировские страсти, автор обобщает: "Порой кажется, что наши летописи написаны не пером, а кинжалом".

Впрочем, примерно так же отзывается он о событиях того же времени при московском троне, связанных с судьбой царевича Дмитрия - внука нашего Штефана Великого и наследника российской царской короны, которого второй его дед великий князь Иван III, вследствие придворных интриг еще отроком посадил в тюремную башню и сгноил его там. Такая же участь постигла Елену Волошанку - мать царевича и дочь молдавского господаря. Узнав о трагедии, скорбящий Штефан прервал навсегда союзнические отношения с Московией. По-моему, эта глава, написанная с особым драматизмом и художественным мастерством, является самой лучшей в книге Лучинского.

Говоря о фронтистах 90-х годов, постоянно твердивших будто они никогда не управляли страной, П. Лучинский не без иронии замечает: "Да, они недолго правили, но им хватило и одного года, чтобы скомпрометировать идею демократии в Молдове". Зато наши национал-патриоты довольно долго и успешно заправляли политическими делами из парламентских кулис. Автор представляет красочную картину того, как в первом парламенте важные государственные вопросы решались по ночам в депутатской гостинице за бочонком вина, где тон задавали фронтисты. Здесь нередко отменялись оговоренные заранее проекты решений, так что на следующий день в Парламенте народные избранники из красных аграриев голосовали уже по подсказке фронтистов. Таким образом они провалили кандидатуру Петра Паскаря на пост премьер-министра, хотя этот замечательный экономист и опытный государственный деятель был приглашен из Москвы с их согласия. Тут, однако, удивляться нечему, учитывая, что, по словам П. Лучинского, тогда из 15 председателей парламентских комиссий лишь один не разделял фронтистской идеологии. Этим примером автор доказывает наличие у молдаван политической продажности. Впрочем, в книге предостаточно других примеров, в том числе исторических, подводящих читателя к такому же выводу. Авторская смелость Лучинского проявляется и в том, что он частенько вступает в дуэль сразу на два фронта - с историками-румынофилами, искажающими молдавскую историю в угоду унионистской идее, и с просоветскими проповедниками квасного мо