Хозяева мусорных свалок

Изо дня в день они скитаются по улицам, околачиваются на вокзалах или в парках. Утром, когда выходим из дому, мы видим их у мусоропроводов – ищущих съестное или бутылки, которые можно сдать и выручить какие-то деньги.  Подобно кукушонкам, они в одночасье остались одинокими – исключенными из семьи, из социальной жизни, без каких-либо документов, удостоверяющих личность, и частенько не умеющими даже правильно написать свое имя.

Свалка: и дом, и стол

Мусорные свалки, как правило, располагают на окраинах населенных пунктов, чтобы неприятный запах, грязь и инфекции не отравляли людям жизнь.  Для детей улицы свалки стали родным домом. Десятки беспризорных малолетних девочек и мальчиков каждодневно ковыряются в мусорных завалах в поисках еды или вещей, которые можно было бы, в основном, продать. Больше всего им удается «заработать» на продаже бутылок и цветного металла.

По словам начальника Кишиневского центра временного размещения несовершеннолетних Виорела Жосан, сотрудники учреждения периодически организуют рейды, выискивая таких детей с целью предоставления им временного приюта. Однако оказывать помощь таким детям  –  дело нелегкое, поскольку они, постоянно подвергаясь дискриминации и клеймению, становятся очень мнительными, недоверчивыми.

– Ложное чувство свободы, которое ощущают эти дети, попадая на улицу, мешает им осознать, что подобный образ жизни перечеркивает их будущее. Они объединяются в группы, в которых все кажутся «равными». Таким образом, они считают, что нашли идеальную среду, в которой никто не будет их порицать или предавать позору, – рассказывает Жосан.

В ходе одного из таких рейдов автор статьи познакомился с детьми муниципальной мусорной свалки. Одетые в драные вещи, дурно пахнущие,  с грязными лицами, они убегают, едва завидев автомобиль Службы размещения, которая приезжает сюда, чтобы хоть на время дать им пристанище. Примерно из десяти детей, копошившихся в тот день на свалке, только трое были доставлены в Центр размещения.

Георге Мишкой, заведующий муниципальной мусорной свалкой, говорит, что присутствие детей здесь дело обычное и бороться с этим очень сложно. Попытки прогнать их отсюда бесполезны, поскольку они убегают, но потом, ночью или на следующий день, возвращаются сами и других с собой приводят.

 – Звоним в полицию, и наши сторожа их прогоняют. Если не удается прогнать, приезжает полиция и забирает их. Думаю, они вынуждены приходить сюда. Будь у них дом и еда, не стали бы они копаться в мусоре, – рассказывает Мишкой.

После того как этих детей отлавливают на свалках, вокзалах или вытаскивают из канализационных люков, начинается борьбе за их интеграцию.

– Большинство попадают к нам в плачевном состоянии. Обитая на свалке, они теряют всякое представление о гигиене. В первую очередь они нуждаются в дезинфекции и дезинсекции, затем купаем их и только после этого даем сменную одежду на время размещения в центре. У каждого из этих детей своя драма, поэтому мы пытаемся принимать решения, исходя из пережитого ими, – говорит старший инспектор службы профилактики Мария Сандуцэ.

Чаще всего усилия специалистов центра безуспешны. Редко кто из детей улицы добровольно отказывается от  бродяжничества, тем более что государство и семья не предлагают им особых альтернатив.

– Есть дети, которые не принимают нашу помощь.  У них сформировался определенный поведенческий стереотип, и им трудно перейти на нормальные условия жизни. Большинство не упускают малейшей возможности, чтобы сбежать отсюда,  –  поясняет Диана Мелека, психолог Центра размещения для несовершеннолетних.

Кукушата или ничейные дети?

Мариус, 13-летний подросток, уже давно живет на улице. Впервые он сбежал из дома после смерти матери. Отец жестоко избивал его и забывал кормить, вот он и решил сам обеспечивать себя и стал зарабатывать тем, что просил милостыню. Мальчик, который сейчас живет в Центре размещения, рассказывает, что, сколько себя помнит, соседи и одноклассники всегда насмехались и издевались над ним, потому что он одевался хуже других и был из семьи с сомнительной репутацией.

Прежде чем оказаться на свалке, Мариус отомстил своим обидчикам, проникнув в их дома и разворотив  там все. Этому мальчику не удается интегрироваться ни в одну из школ, хотя специалисты центра дважды пытались найти ему подходящее место. Но он каждый раз сбегает.

– Мне не нравится, там я словно в тюрьме. На улице лучше. Воровать начал из-за того, что некоторые приходили одетыми лучше, показывали на меня пальцем и смеялись. На заработанные попрошайничеством деньги вместе с пацанами покупаем себе клей и еду. Но чаще клей, – признается Мариус.

Психолог Диана Мелека пытается объяснить явление рецидива.

 – Дети, подобные Мариусу, пережили печальные, драматические истории. Родные люди грубо обходились с ними, пренебрегали ими, а окружающие относились к ним равнодушно и подозрительно... Ситуация изменится только тогда, когда общество осознает, что таким детям нужно помогать в тот момент, когда проблемы только начинаются, поскольку у них тоже есть достоинство и права. Как правило, они становятся беспризорными по той причине, что лишены элементарного душевного тепла,  – констатирует психолог.  

Социальная помощь: местами есть, местами нет

 Явление беспризорности – это лишь следствие,  причины, как правило, кроятся в семьях, а выявление детей, находящихся в трудном положении, – обязанность местного социального ассистента. Хотя в Кишиневе и в районах большинство уязвимых семей состоят на учете, все же много детей остаются за пределами системы образования.

Некоторые из них сбегают в крупные города, где пополняют «армию» детей улицы. Даже несмотря на то что в последние годы в системе социальной помощи наблюдаются кое-какие перемены, социальным ассистентам не всегда удается справляться с ситуацией. Общая численность таких ассистентов в стране – около 1200 человек, и каждому из них приходится заниматься проблемами группы людей, включающей от 3000 до 5000 человек.

Многие эксперты и социальные помощники считают, что необходимо пересмотреть Семейный кодекс и включить в него положения, предусматривающие повышение ответственности родителей. Школьный психолог Мария Бурлаку считает, что несправедливо и неправильно возлагать на социального ассистента все проблемы сообщества.

– Обязанный курировать непомерно большое число людей, он не в состоянии справиться, тем более с учетом того, что и его зарплата не очень-то мотивирует к интенсивной деятельности. Мы тоже пытаемся помогать им, в плане выявления детей с проблемами в семье, но ведь не во всех школах есть штатные единицы психологов. Нужно больше привлекать родителей, чтобы они поняли, осознали элементарную вещь: их миссия не закончилась с рождением ребенка, – считает Бурлаку.

По мнению директора Кишиневского реабилитационного центра Armonie, доктора-конференциара Лучии Савка, не все школы в Молдове подготовлены к помощи проблемным детям, поскольку учителя математики или рисования не всегда бывают хорошими психологами.

– Психологами, как правило, становятся некоторые учителя на пенсии либо те, кому не хватало часов. Они, бесспорно, могут быть очень хорошими педагогами, но они не обладают подготовкой, необходимой для выявления и разрешения критических ситуаций,  – говорит Савка.

Кристиан Мижа, Центр журналистских расследований