Эмиль Килдеску: "Надо недосказывать, как Айвазовский"

В выставочном центре "Константин Брынкуш" проходит выставка
работ Эмиля Килдеску. Он выделяется среди остальных, как
курган в степи. Курганов в художественной среде у нас мало,
потому хочется очень, чтобы их имена были у всех на устах
так же, как популярных артистов, музыкантов и певцов. Чему
пока по техническим причинам не бывать: в отличие от музыки
или кино, изобразительное искусство не тиражно. Хотя, с
другой стороны...

Еще учеником Эмиль увидел в библиотеке репродукцию картины
известного пейзажиста и своего будущего учителя Алексея
Васильева - Молдавия, простиравшаяся до самого горизонта.
Пейзаж был живописен настолько, что сподобил юного зрителя к
не совсем благовидному делу. "И я вырвал лист в читальном
зале, скатал в трубочку и сунул в рукав. Дома смотрел на
него и просто балдел. Великолепная вещь, такой больше ни у
кого не видел. Потом узнал, что здесь ее нет - это был
московский заказ, министерства культуры СССР". Выставка,
посвященная 100-летнему юбилею Алексея Васильева, сейчас
проходит в Национальном художественном музее.

Алексей Васильев учил Эмиля Килдеску на 4-5 курсах
республиканского художественного училища им. Репина. А на
первом курсе он попал в умелые руки Ростислава Окушко. Рядом
с Ростиславом Окушко художников в буквальном смысле слова
делали Николай Сапалов, Александр Климашевский, Родион
Габриков.

На открытии выставки Эмиль Килдеску призвал молодежь не
бояться реализма. "Многие его опасаются, так как
подразумевают под этим словом социалистический реализм. Но
это вовсе не так. Соцреализм ведь как таковой никто не
придумывал, и то, что называлось этим словом, базировалось
на классике, на ней же основывались и все учебные заведения
тех лет. Что такое соцреализм? Отражение жизни Советского
Союза, и ничего общего с реализмом вообще он не имеет".

"Одно дерево не лес", - говорит Эмиль Иванович. "Деревьев"
на выставке всего 360, 190 - живопись, остальное - графика.
Он работает и в скульптуре, только на архитектуру еще не
замахивался. Раньше Эмиль Килдеску любил более интенсивный
цвет, нежели сейчас - "глаза были другими". Эмиль Иванович
знает, что в искусстве надо что-то недосказать, но так, как
недосказывал Айвазовский, который говорил: я делаю
подмалевок, а центр пишу. В такой же манере исполнены многие
полотна Килдеску. За редким исключением все они
автобиографичны, там близкие люди - дочь, внук, жена.

Нельзя сказать, что он любит одиночество, но порой чувствует
себя таковым среди близких, друзей, коллег. Ему становится
не по себе при виде плохой, или сырой работы. Тема "художник
и рынок" Эмиля Килдеску волнует особо. Искусство, художники
вообще должны быть вне рынка, считает он. Их могли бы
поддерживать государственные структуры, меценаты. Но сейчас
поддержка отсутствует, а то, что называется рынком, - "поле
чудес" у Органного зала: "Более страшного безобразия нет и
не будет". Конечно, перспективы развития искусства связаны с
уровнем социального развития, но зависимость эта непрямая.
Уровень развития искусства больше зависит от социальной
активности нации, чем от ее благосостояния. "Вспомним хотя
бы Мексику: экономика в кризисе, революции, а искусство на
подъеме - Сикейрос, Ривейра и т.д. Думаю, что рано или
поздно в искусстве наступит эпоха Ренессанса".

Если, конечно, человечество доживет.