Единение огнемНа встречу праздника праздников, то есть предпасхальное ночное бдение, я экипировалась в длинную юбку, повязал

Даниэла АНДРЕЕВА

На встречу праздника праздников, то есть предпасхальное ночное бдение, я экипировалась в длинную юбку, повязала шифоновый шарф на голову, прихватила бутылку воды без газа и корзинку с куличом и крашеными яйцами. Ноги сами привели к Кафедральному собору, ярко освещенному в тот вечер, окруженному облаком благовестных колокольных звонов.

Увы, секьюрити в люминесцентных жилетах не разрешили пройти поближе к трибуне, воздвигнутой перед собором, на которой церковные иерархи и власть предержащие «раскупорили» сосуд с Благодатным иерусалимским огнем и раздали его настоятелям церквей и горстке VIP-прихожан. Но, когда начался крестный ход, мне удалось ввинтиться в процессию поближе к «голове» и вместе с ней войти в храм.

Отстояла всю ночную службу, не раз упрекнув себя за то, что надела туфли на высоких каблуках. Плотная толпа, спрессовавшись в монолит, постепенно задышала одной грудью. Свечи трещали. Благозвучно, ангельски пел хор, состоящий из консерваторских и оперных вокалистов. Насколько позволял обзор, разглядела несколько молодых женщин в джинсах, без платков. К счастью, на них никто из строгих бабулек не шикал.

Пышная Божественная литургия с ее сложной праздничной системой ритуалов казалась неким узорчато-сказочным действом. Ризы на священниках ослепляли парчой, стены и потолок - великолепными фресками, иконостас - сусальным золотом.

Рядом со мной оказалась славненькая девочка лет семи, которая периодически ныряла под ноги и куда-то пропадала, а затем снова «материализовалась». Мы познакомились, пошептались. Спрашиваю, не тяжело ли ей, на что Аурика ответила: «Я очень люблю быть здесь. Мне не тяжело, а весело. Я часто хожу сюда с бабушкой и тетей Таней».

Поразило лицо Воронина, едва различимое в завесе ладанного дыма. Оно было неожиданно вдохновенным. Президент держал в руках свечу, пылавшую жарко, большим пламенем.

Молящаяся толпа в один голос слитно повторяла вслед за служителями «Христос воскресе! Воистину воскресе!» на русском и молдавском языках. Красота песнопений и действа мало-помалу отвлекли от мыслей о свинцовой тяжести в ногах. Такое же состояние, думаю, было у всех. Это, как ни загадочно-мистически звучит, началось восстановление духовной ткани, поврежденной человеческим грехом.

Людей особенно умилило и привело в восторг троекратное братское целование священников и госмужей в знак взаимной христианской любви, после чего весь ликующий народ перелобзался, желая друг другу много чего хорошего в самых ласковых и теплых словах.

Во время освящения корзин, лукошек, баулов и лотков с разнообразной снедью я обошла людей и полюбопытствовала о наиболее сильном впечатлении от только что пережитой светозарной ночи. Абсолютное большинство респондентов ответили: благодатный, сверхъестественный иерусалимский огонь. Лишь два мирянина засомневались, стоило ли ради него гонять в Иерусалим самолет и оплачивать визы десятерым пассажирам (митрополиту Владимиру со свитой и нескольким чиновникам). И вообще, не является ли это пылью в глаза? Фомам неверующим тут же возразили: «Это надо делать, потому что такой огонь усиливает веру. Чудо притягивает многих людей к Богу». Бородатый господин профессорского вида добавил: «Энергетически благодатный огонь разносится по всему миру, и происходит единение огнем».

Кто-то экзальтированно рассказал, что в первое мгновение, водя огоньком по лицу и рукам, чувствовал лишь горячее щекотание, но ни одна волосинка не сгорела.

А вот что поведала красивая, с башенкой локонов под шалью прихожанка Ольга, три года назад совершившая паломничество в древнюю израильскую столицу на Пасху. Через огромную толпу, собравшуюся перед Святогробским храмом Воскресения в Великую Субботу невозможно было проникнуть, даже превратившись в папиросную бумагу. Однако Ольге чудом удалось протиснуться в помещение, и она с замиранием сердца ждала огня с неба. Видела, как православный патриарх взошел на возвышенность, где представители разных конфессий, обыскав его, удостоверил