Дезертир сдался, чтобы спасти жизнь дочери

За десять лет, проведенных в бегах, он женился и стал отцом двоих детей

- Если бы вернуть время назад! - все твердит 29-летний Антон Гаждияну (имя и фамилия по этическим соображениям изменены). - Если бы можно было вернуться в прошлое, я бы никогда не сделал этого! А так, молод был, глуп, не соображал ничего...

Мы - в кабинете комендатуры военного гарнизона Кишинева, проще говоря, на «губе». Перед нами на табуретке, привинченной к полу, сидит Антон. Одет в военный камуфляж, который носил еще лет десять назад. Но тогда эта форма висела на лопоухом «салаге»,

18-летнем солдате-срочнике батальона специального назначения Антоне. А сейчас перед нами – взрослый, начинающий лысеть мужик, Антон Михайлович, глава семейства, отец двух маленьких детей.

Призвали Антона Гаждияну 22 мая 1998 года. Попал в спецназ. «Деды» замучили, подай-принеси-сделай. 13 января 1999 года, около восьми вечера, велели Антону уйти в «самоволку» и принести блок импортных сигарет. Вернуться солдат должен был к отбою, к 22.00.

- У меня было всего два часа времени и ни копейки денег, - вспоминает Антон. - Мне пригрозили: «Если не принесешь, весь твой призыв пострадает!» Я бросился на базар, стал умолять торговцев одолжить денег или сигарет. Никто не дал. Время истекало, я знал, что меня ждет, если вернусь без курева. Тогда я решил убежать и на попутках добрался домой, в Сынжеру.

Дома Антон провел несколько дней, никому ничего не рассказывал. Собрался и уехал на Украину, работать в совхозе. Дома бывал наездами. Потом несколько лет трудился в Москве на стройке.

- Как же ты границы пересекал без документов? - интересуемся мы.

- Когда платил, когда просто пешком переходил границы, обходя пограничников и таможенников, - ответил Антон. - А в Москве работал у «частников». Их паспорт не интересовал, главное – знать дело.

Антон познакомился с девушкой родом из григориопольского села и стал жить с ней в Приднестровье в гражданском браке. Родилась дочь, затем сын. 5-летняя дочка – инвалид детства, перенесла уже пять операций.

- Я поэтому и вкалывал, как каторжный, в Москве и на Украине, - поясняет Антон. - Все деньги до копейки отсылал на лечение дочки.

Потребовалась еще одна, решающая операция. Ее могут сделать только в Кишиневе, и стоит она, между прочим, 3,5 тысячи евро. Врачи потребовали у семейной пары расписку, что родители знают о том, что операция может закончиться неудачно и претензий к медикам иметь не будут.

- Тут-то мне и понадобился паспорт, чтобы дать согласие на операцию, - продолжает Антон. - Я пришел в прокуратуру и в милицию Сынжеры, чтобы сделать документы. Меня и задержали. А я-то думал, что срок давности за мое дезертирство уже давно вышел...

Антона этапировали в комендатуру кишиневского военного гарнизона. Антону Гаждияну за дезертирство грозит от 2 до 7 лет лишения свободы. Срока давности за это преступление нет. Все это время, почти 10 лет, он числился в «самоволке». Гремели круглые даты, юбилеи, годовщины страны и связанные с ними амнистии, но они никак не могли коснуться Антона, который был в розыске. «Деды», когда-то гонявшие Антона и весь его призыв, давно стали почтенными отцами семейств и вряд ли помнят этот «мелочный» случай с «салагой», которого когда-то послали за блоком сигарет.

- Это не жизнь, - Антон тяжело роняет слова. - Тяжело мне было все эти десять лет. Даже жене никогда не рассказывал. Чувство вины не проходило, гирей висело. Я не чувствовал себя человеком, но я – не преступник! Сколько раз ноги сами несли в прокуратуру, сдаться... Но боялся... У меня же семья, дочь больная. Всякий раз останавливался. Очень тяжело жить. Жаль, нельзя время повернуть вспять...

Он уходит под конвоем. Возможный срок его не волнует. Главное, что дочке операцию жизненно необходимо сделать в течение года. Иначе будет поздно. Вот что важно. А отец - в тюрьме. Не слишком ли дорогая плата за ошибку юности?

Смотри ВИДЕО

Леонид РЯБКОВ leonidas@kp.md

Фото Сергея СЕДЛЕЦКОГО.