"Дарить надежду..."

Минувшая война навсегда ушла в историю. Но так ли это?
Если дни и ночи ее то и дело приходят на память не только
солдатам, но и тем, кого она безжалостно подмяла под свои
жернова, - детям того лихолетья, в память которых она
вонзалась у самых истоков судьбы... Среди них - и Лидия
Латьева, теперь известный писатель и публицист. Оккупанты,
ступив на нашу землю, лишили девочку ноги. Оборвалась вера
в жизнь. Было навсегда потеряно ощущение радости - вставать
на заре и встречать день восходящий.

Но вопреки всему она пошла ему навстречу, даря другим присущие и ей самой - веру, надежду и любовь. Уже при первом знакомстве с Лидой, ставшей журналисткой, потряс ее безмерный оптимизм. Командированная газетой, которая звала в дорог чуть ли не каждый день, она каким-то чудом тут же взбиралась на машину. И - мчалась на задание.

Работая с ней в одной газете и потом, не раз убеждалась: Латьева - человек с удивительным сердцем. Щедрым. Мудрым. И - трудоголик, не терпящий расслабляющих душу "антрактов". Когда закрыли газету, она тут же пришла на радио. Стала вести передачу о семье, развернув "блуждающие человеческие души" к любви и верности. Выпуск ее был обязан отнюдь не случаю, а желанию Лидии Латьевой поглубже всмотреться в суть человеческих отношений, туда, где рождается и распадается семья.

- Идея "Семейного альбома" пришла ко мне не случайно.
Однажды поняла, что совершенно не знаю жизни, - как-то
призналась она мне. - Так случилось, что, отойдя от газеты,
я несколько лет подряд ходила в суд, слушала приговоры.
Передо мной полз жуткий конвейер человеческой боли,
разломанные судьбы. Разломанные и у тех, кого за решеткой
трудно разглядеть. Мальчишки в ту пору уже начали
пропускать уроки и чистить квартиры, девочки - торговать
собой. А родители, расторгая браки, делили тарелки, вилки и
ножи...

Изнанка жизни и дала возможность поглубже всмотреться в
окружающие нас лица и лики. Если, думала, вокруг и около
все прогнило, на что надеяться? Вот и пошла к людям. От
двери к двери...

- Первая дверь, в которую постучала, была дверь дома Пынзарей. Трое детей. Шестеро внуков. Большая родня. По-доброму жили здесь и молдаване, и русские, и украинцы, и евреи, и даже - сербы... Тогда и поняла: у человека можно отнять многое, но только не то, что внутри. Если там все нормально, то и остальное в порядке. Вырвавшись из судебных закоулков, здесь почувствовала себя человеком. Обычная семья. Но и на пределе возможного люди умеют жить достойно.

- Была у меня и такая передача - "Молитва". О женщине, прожившей век. Чего только не повидала она. За веру преследовали. Дом сжигали. С родной земли гнали, выселяли... Всего нахлебалась. А сыновей вырастила прекрасными и злобу в душу их не впустила. Через трудности прошли многие мои герои. И сегодня работают "на разрыв аорты". Но родительский долг ни на кого не перекладывают. Мы сами строим свою любовь, свою семью, свой дом. И не надо думать, что кто-то подарит все это "за ослепительным морем одуванчиков".

Сколько человеческих судеб подарил "альбом" за шестнадцать лет! Трудными были роды его, нелегкими - прожитые годы. Взгляд в глубь простых и сложных человеческих историй не всегда можно было уложить в скороговорку, в отведенную сетку эфира. Начали появляться заборы и запреты, когда жизнь автора и редактора передачи измерялись не ударами сердца, а ударами по сердцу, когда казалось, что передачу лучше закрыть. Тропу же к автору торили не письма, а поток их: "Лидия Васильевна, где вы?" "Почему замолчал альбом?", "Не уходите из эфира", "Вы для нас свет в окне", "Вы наш духовник"...

По следу затухающего "диалога" пришла и я однажды к Лидии
Латьевой в таинственный мир закулисья и спросила: "Эта
передача последняя?" В ответ услышала: "Не знаю, не знаю...
Но кажется, да"...

Позже узнала, что ее в буквальном смысле подточило не только закрытие передач, а расставания с героями их, многие из которых покинули Молдову. Те же Пынзари живут сейчас в Атланте.