Бывший учитель: Мне кажется унизительным брать помощь от учеников и родственников

О проблемах, с которыми сталкиваются учителя-пенсионеры, она написала в редакцию портала ZdG.

"Мы, учителя, вышедшие на пенсию до 1999 года, - дети войны и голода. Это мы учились в педагогических институтах, живя только на стипендию в 22-27 рублей. Родители, работавшие в колхозе, помочь нам не могли, потому что получали очень мало. Я начала работать на зарплату в 80 леев, из которых я платила за методическую литературу и даже художественную литературу. Я также выписывала газеты и журналы. Мало что могла себе позволить. Тогда мы все были молодыми, бедными, но счастливыми. Мы довольствовались тем, что имели. Многие из нас работали с детьми, готовя их к вступительным экзаменам в высшие учебные заведения. Не было и речи, чтобы мы брали деньги за эти занятия. Единственное, чему можно было порадоваться, так это их успехам.

Тогда мы помогали собирать урожай, летом выезжали на прополку. В качестве благодарности не получили даже доли земли. Я преодолела много трудностей. Мы были жертвами войны, голода, коллективизации и, к сожалению, в настоящее время являемся жертвами несправедливости и лжи", - написала Любовь Голуб.

Бывший учитель задается вопросом, нормально ли для учителей на пенсии жить только на тот минимум, который они получают.

"Лично я работала 54 года, 25 из которых была заместителем директора средней школы в родном селе. Зарплата замдиректора была ниже, чем у учителя. Работы было много, школа работала в две, а то и в три смены. Я вышла на пенсию в 1997 году с 95 леями, я работала после выхода на пенсию еще в течение 17 лет. Сейчас у меня пенсия всего 3 тысячи леев. Нормально ли, что учитель-пенсионер живет только на этот минимум? Я не знаю, как она была рассчитана.

К 2010-м пенсии всем пересчитали, кроме тех, кто вышел на пенсию до 1999 года. Про нас забыли. Руководство страны ждет, что мы поскорее уйдем из жизни. Но Бог дает нам дни.

Мне кажется парадоксальным, что служащий мэрии или районного исполнительного органа получает гораздо более высокую пенсию, чем мы, учителя. За какие заслуги? Больно и то, что, проработав более полувека, мы так уязвимы. Мне кажется унизительным пользоваться пожертвованиями ассоциаций, финансируемых другими странами, или милостью бывших учеников или родственников, которые нам чем-то помогают. Мы также хотели бы быть обеспечены пенсией, как наши коллеги в Румынии. Я разговаривала с коллегой-пенсионером из-за Прута, и мне было стыдно сказать, какая у меня пенсия. Мы хотим, чтобы нас не забыли, даже если нам осталось не так много. Не уверена, читает ли наши сообщения кто-либо из руководства, но, по крайней мере, мы можем выразить нашу боль другим людям».