«Большой фестиваль» по Хармелину

Второй международный фестиваль камерных театров и спектаклей малых форм «Молдфест.Рампа.Ру» закончился. Участники – Молдова (включая ПМР), Россия, Украина, Белоруссия, Румыния, Литва, Эстония, Польша, Грузия, Германия, Великобритания и Израиль. 17 театров, 8 театральных критиков – в общей сложности, более 100 гостей. С 24 по 29 ноября, помимо ежедневных открытых обсуждений, мастер-классов и полуночных «заседаний» арт-клуба, был показан 21 спектакль. Добавим ко всему этому «буфеты и антракты», сон, длиной всего в несколько часов, поездки на экскурсии (как же без винных подвалов!) и свойственную театральной среде перманентную эйфорию – и получим приблизительный образ того безумного марафона, который на неделю оглушил Кишинев. Не весь, к сожалению, а лишь заинтересованную часть его населения.
«В следующем году нужно будет пригласить и плохих критиков, чтобы нам было о чем спорить», - в этом с Сергеем Ковалевым (Люблин, Польша) вроде бы согласились. На самом деле, «цензоры» были подозрительно единодушны. Пылких дискуссий по утрам не возникало. Общий тон был литературно-метафоричным и включал затейливые конструкции, «как то» (как любил говорить Лесь Танюк, критик, председатель союза театральных деятелей Украины): «во тьме мерцали смыслы и состояния», «треугольное построение мизансцен» или «генезис тварного начала в человеческом духе». В то же время, у каждого критика был свой стиль. Например, Ильмира Болотян (Москва, Россия) и Нина Мазур (Ганновер, Германия) всегда выступали кратко и давали конкретные рекомендации. Олег Лоевский (Москва, Россия) неоднократно оценивал свои взаимоотношения со спектаклями: «Глубины не возникло, но меня ничем не оскорбили». Сергей Ковалев упрекал в излишней феминизации современных пьес и очень переживал за «женский театральный сегмент», хотя в том, что у женщины есть душа, к счастью, не сомневался. А Татьяна Котович (Витебск, Белоруссия) выявляла в каждом спектакле «геометрический план» движения актеров, их энергетических потоков по сцене и зависящие от этого особенности зрительского восприятия.
«Я, слава Богу, спектакль не видел – останемся друзьями», - сказал Олег Лоевский о «Загадочных вариациях» по Э.Шмитту театра Ланжерон (Одесса-Харьков). Думаю, никто бы и не поссорился, так как спектакль хвалили единогласно. «Либо вы мой гость, либо труп – такова альтернатива», - звучит одна из первых реплик. Журналист приходит на интервью к популярному писателю с вопросом, реальна ли Э.М., героиня последнего романа. Развязки следовали одна за другой. Благодаря первой, мы выяснили, что – да, реальна, второй – что у них с писателем был десятилетний роман по переписке, затем, что Э.М. – жена этого самого журналиста, чуть позже – что она уже мертва, еще позже – что она мертва почти десять лет, и письма писал сам журналист, который, на самом деле, музыкант. «Любовь пола не имеет», - заключают персонажи пьесы.

«У вас спросят: О чем был спектакль? – О бабе, - ответите вы. – А что она делала? – Жгла спички. – Красивая была баба? – Не знаю. Было темно». Точнее передать фабулу, чем это сделала сама героиня, наверное, не получится. «Девочка и спички» театральной мастерской АСБ (Санкт-Петербург – Рига) произвел фурор. Спектакль прошел в абсолютной темноте. Все внимание было сосредоточено на голосе, которым актриса, Татьяна Бондарева, монотонно и с надрывом декламировала историю своей жизни. Хотя мы в этом не уверены. Форма «прозы потока сознания» вычленить «полноценную» историю не позволяла. Время от времени актриса зажигала спичку, и только таким образом мы могли увидеть ее. Или курила. И тогда зритель не только прислушивался к голосу, но и следил за движениями сигареты и вдыхал запах дыма. После антракта актриса заявила: «В глубине души я надеялась, что вы не придете, и тогда я буду одна сидеть на сцене». Зрители вернулись. Критики назвали драматурга, Клима, провокатором. Один журналист провозгласил актрису секс-символом. На том и порешили.

«Жена пытается изменить мужу, но все ей мешают – это занимательно», - з