Бог не дает все сразу

Ее любят в Молдове, ценят в Англии, зовут в Голландию и считают родной в Румынии. Человек яркий, импульсивный, порывистый, но, вглядываясь в фотографии ее персонажей, легко заметить беззащитность и нежность, тонкость и грацию. Она любит жизнь, моду, спорт, одним словом, женщина во всех своих проявлениях. Но главное ― это профессия и фанатичная преданность театру.

Елена Герман ― безусловно,  признанное сопрано в Национальной опере. Она умеет возвыситься над будничностью и вносит искорки жизнелюбия во все, что ее окружает. Она очень ранима и не выносит малейшей погрешности в артистическом деле, устанавливая перед собой самую высокую профессиональную планку и стремясь во всем достичь совершенства. Ибо оперная певица  всегда была образцом вкуса, элегантности и красоты, ее голос обязан быть «божественным и прекрасным», невзирая на простуды, личные проблемы или сложности вокальной партии.

― Сейчас самой важной для вас стала партия Лючии в опере «Лючия ди Ламмермур», но  любимой остается «Травиата»...

― И сегодня, и через 20 лет «Травиата» для меня будет главной. У любой певицы исполнение этой роли проходит красной нитью через всю жизнь. Она так многогранна и полноценна, так изумительно красива и гениальна, что, пропев ее уже сотню раз, я каждый раз нахожу в ней что-то новое: в гриме, в мизансцене, в оттенках звучания. Порой и зрителю не все заметно, но я каждый раз что-то добавляю, ведь важен каждый штрих и каждый нюанс.

―  Не все актеры столь чувствительны, не многим дано проживать предложенную роль как свою собственную. Героини влияют?

― И довольно заметно. У меня очень изменчивый характер, и настроение может поменяться моментально, а то и несколько раз за минуту. Я и сама не знаю почему, но я на все сильно реагирую. К каждому спектаклю я готовлюсь задолго, и эта длительная внутренняя работа очень помогает «вживанию» в образ, причем взаимно: роли преобразуют меня, а я их! У меня супруг был очень ревнивый, точно как Отелло! И покойный режиссер Платон с первой репетиции заявил, что ему нечего добавить к моей трактовке Дездемоны. На что я спокойно ответила: а я десять лет жила с Отелло! И мне играть тут ничего не надо: для меня реакция Дездемоны -самая естественная. А кокетству я научилась от Мюзетты.

― Но на фотографии в английском буклете у вашей Мюзетты лицо исполнено страданием.

―  Это четвертое действие, где она молится. Она и любит, и страдает ― все очень искренно. Меня даже назвали лучшей Мюзеттой Европы. В моих героинях есть все, начиная от кокетства и заканчивая глубоким драматизмом, многоликая изменчивая эмоциональность мне очень нравится, это мое!

― Настоящая актриса и должна передать в образе какие-то контрасты и перепады настроений, в этих неожиданностях  вся прелесть актерства!

― Так получилось и с  постановкой «Дон Жуана». По мнению режиссера Константиновой, во мне есть вся палитра: от комизма до трагизма. Я могу здесь спеть три партии: Церлину, Эльвиру и Дону Анну! И вот задача: что выбрать? Церлина ―  колоратурная партия, и мне по голосу подходит идеально, но она девочка-кокетка, Эльвира и Анна сложнее в образном плане, но я еще не знаю, что мне будет интереснее сегодня. А вот еще Лиу в «Турандот». Она такая чудная, это нежность, чувственность... Вообще, все мои партии такие роскошные, и я так счастлива, что мне удалось все это спеть! Меня часто спрашивают, счастлива ли я? Безусловно! Да, у меня нет большой зарплаты, нет богатого дома, но зато я прожила жизни моих замечательных героинь. И это такое счастье, это необыкновенно!

― Бог не дает все сразу одному человеку: получая одно, приходится жертвовать другим, искусство, тем более оперное, требует жертв.

― Ну, если бы я была женой и матерью, то была бы такой же талантливой, как в работе. А полная самоотдача и дома, и в искусстве невозможна.

― Вы на все так остро реагируете, любое несовершенство коробит и болезненно на вас отражается. Ведь сложно так жить, наше время очень  проблемно, прагматично, толпе не до высокого искусства.

― Самое трудное ― непонимание. Отсутствие денег, любви  не страшно, а вот равнодушие просто убивает! Постоянно ощущаешь несоответствие твоих мыслей и чувств со всеобщим примитивизмом и приземленностью. И мне  тяжело ― я воспаряю к небесам, а жизнь ― раз,  обухом по голове! Поэтому я бываю очень одинокой, и в одиночестве  всегда нахожу покой и комфорт. Наедине с собой чувствую себя гармоничнее.

― Вы же достаточно коммуникабельный, живой человек…

― Сейчас я общаюсь только с теми, кто мне интересен, от обыденности я бегу, как от пожара. Лучше пойду в тренажерный зал, к косметологу, буду слушать мои любимые записи ― но сама, одна, по своей воле.

― Вы  идеалистка, романтик?

― Романтик, и еще какой. До не приличия! Со всеми крайностями и восторгами!

―  ...то «буря в стакане воды», то полная беззащитность…

― Точно, во мне все видят боевую Валькирию, а я ранима до ужаса.

― Вы много выступали в разных странах. Как думаете, что нужно нашему театру, чтобы «войти в Европу»?

― Всего три вещи: деньги, хорошие дирижеры и режиссеры. Просто с талантом, благородством и рвением  останешься там, где был. Нужны большие деньги!

― У нас искусство превращается порой в нечто механистическое, а ведь даже в одном и том же всегда можно найти много новых красок. Как этого достичь?

― Только профессионализмом, потому что профессионал никогда не позволит себе сыграть не так или так же, как вчера. Артист не должен «застывать» и не двигаться вперед, он обязан работать всегда и в будни, и в выходные, и только тогда имеет право на славу и признание!

Елена Узун