Бессмертие - это очень просто

" Тот эпизод впечатлительнее и больнее всего, что я видел на войне и на экране. Паренек - а иначе такого красавца не назовешь - лежал в той же больничной палате, что и я, а война лишила его ног, но не лишила красоты и привлекательности. Артист да и только! Мы поднесли его к окну, потому что объявили, что приезжает его жена. Радовались всей палатой. Нам сказали, что она уже приехала, зашла к главному врачу. Там, видимо, ей и объявили, в каком состоянии муж. И вдруг - крик отчаяния. Усилиями рук наш товарищ бросился из окна. И - вдребезги. Он увидел, как жена уходит, даже не повидавшись с ним...".

В глазах Виктора Васильевича слезинки. То что он рассказал, произошло при нем далеко, в Москве, в военном госпитале, но разве такое можно забыть? А ведь прошло более шести десятилетий!

- Со мной чуть было не случилось такое же, - рассказывает ветеран. - Я был еще холостяком, но, потеряв ногу и попав в госпиталь, решил пощадить маму и написал ей, что просто ранен. Это смутило сестру Марию, которая от имени матери написала мне, что я должен найти кого-то, кто бы обо мне позаботился. А тут и военное начальство предложило мне остаться, меня устроят, обо мне позаботятся, дадут работу и жилье. Я наотрез отказался, сказав, что хочу домой. К моему счастью, маму вызвали в район и сказали ей правду, о которой она и не ведала. Мать от меня не стала отказываться. Я и приехал домой, где оказался нужным и живу, слава Богу, уже успел отпраздновать свое восьмидесятилетие, к которому скоро прибавлю еще год. Нога болеть не может, потому как ее нет, зато других болячек достаточно, так что приходится дружить с лекарствами. А они, окаянные, все дороже и дороже.

Ох уж это чувство юмора! На окне передо мной коробочка с лекарством: "Левомицетин". Так и думал пошутить: годится для ветерана, потому как нет правой ноги. Но на коробке написано, что то - глазные капли. Значит, и с глазами плохо. И говорить мне нужно громко, потому что и со слухом туговато.

Я зашел к ветерану Великой Отечественной, воодушевленный его фамилией - Бессмертный. Когда речь зашла об этом, он горько улыбнулся и сказал:

- Натерпелась же наша семья от этой фамилии! Мои предки приехали в эти края из России еще в девятнадцатом веке. Уже потом, когда Бессарабия была в составе Румынского королевства, отец женился, но рано умер, и мать со всей семьей подалась за Прут, где можно было заработать. Там и начались мытарства. Как только нагрянула война и руководство Румынии стало на сторону немцев, одну из моих сестер арестовали. Ей только исполнилось восемнадцать. Имела две хорошие профессии - стенографистки и ковровщицы. Но это ее не спасло. Жернова "сигуранцы" уничтожили ее, и на наш запрос мы получили короткий и жестокий ответ: сестра умерла. Маму тоже лишили работы, нас - учебы.

Немного отдышавшись, ветеран говорит:

- Я и сегодня не могу понять, почему люди разделяются, чтобы между собой враждовать. То на религиозной почве, то на национальной. Мало ли народу от этого погибло? Меня как-то спросили, что лучше: капитализм или коммунизм. Я и сказал: а не лучше ли им мир между собой заключить и взять друг у друга лучшее, отбросив плохое? Надо мной посмеялись: эти две системы не смогли бы существовать, если б не дрались друг с другом. Обеим нужны войны - если не настоящие, то хотя бы придуманные. Как та, холодная, унесшая жизни стольких людей, погибших в лагерях.

Про войну Виктор Васильевич рассказывает удивительно просто и безо всякого пафоса. Ушел воевать, когда не исполнилось ему и девятнадцати.

- Что было - то было. Гибли мои земляки. Шли в бой люди, кляня врага на самых разных языках. В Польше, в составе Второго Белорусского фронта, я пережил четыре атаки. Во время пятой настала моя очередь. Началось скитание по больницам. Перебило колено и спину, нога была в гипсе, началась гангрена. Хирург сказал: хочешь жить - отрежем ногу. Мог ли я долго думать? Так и оставил там ногу, и меня перевезли в Москву, в в