ВРЕМЯ ПРИМЕРОВ

Александр Копировский более пятнадцати лет проработал в самых известных московских художественных музеях и знает, как научиться видеть настоящее искусство. Побывав на его лекции в Национальном художественном музее, посвященной шедеврам Третьяковской галереи, мы убедились в том, что уменье видеть – наука ничуть не проще остальных. А для многих - сложнее, потому что восприятие прекрасного – тоже дар, как абсолютный слух.

Что мы знаем о шедеврах? Практически ничего. Все больше о том, каким был исторический фон при их создании, какие духовные и политические устремления терзали художников. У искусствоведа Александра Копировского подход другой: знакомство с одним шедевром через сравнение с другим. Попутно – представление художников с человеческим лицом, к чему мы приучены мало. На суд ценителей и любителей искусства он представил 12 слайдов с полотнами, знакомыми всем и – не очень. Вот портрет Льва Толстого кисти Ильи Репина, который являет собой подлинное человеческое величие. «Обратите внимание, чтобы передать это величие, художник ищет устойчивые сочетания цвета, - рассказывает Александр Михайлович. - В целом этот образ есть восхождение к некому архетипу. Репин вообще был многоплановым человеком, но назвать его «совестью художника» никто бы не взялся: он был гибким, искал славы, был конъюнктурен. Поэтому у Репина, наряду с гениальными, есть и откровенно слабые вещи, и вещи, рассчитанные на зрительский успех. «Иван Грозный и его сын» ближе к плакату, словно великий художник хочет польстить великой модели».

Вот эскиз Василия Сурикова к «Боярыне Морозовой» - он даже интереснее, чем сама картина: «Здесь эстетика выразительных средств выявляет больше, чем яркие одежды в картине. Контраст светлого и темного, с преобладанием светлого, - ослепительная бледность, фанатическое лицо. Этот эскиз роднит с образом Толстого – мученика за идею, они изображены похоже – невероятный контраст». Александр Михайлович обратил наше внимание на то, что в музее обязательно выставлены и этюды, которые могут быть интереснее самого полотна. И этого сравнения пугаться не надо.

А представьте себе, что у «Аленушки» работы Виктора Васнецова не было бы названия. Вы уверены в том, что это та самая Аленушка из сказки? Ведь нигде же этого не видно. Есть пейзаж с фигуркой, образ фигурки передает гипертрофированную тоску. «Название – воля художника, оно появилось – и все ожило. Васнецов не успокоился, пока не оживил ее».

«Апофеоз войны» Василия Верещагина, наоборот, в названии не нуждается. Выжженная пустыня, мертвые деревья, зловещее воронье. На переднем плане – курган из человеческих черепов. А художнику одного названия мало: он еще мораль приписал: «Всем завоевателям всех времен». «Однако нужного эффекта эта картина не произвела, художник выпал в область плаката. Он хотел, видимо, перевернуть мир, но не такие картины делают это. Это просто модернистский пейзаж. Верещагин сейчас пользуется большей популярностью. Он выехал в Америку, написал «Стену плача», картину продали с аукциона за 3 млн долларов. Но она того не стоит», - сурово заключил искусствовед.

Никакая репродукция не заменит оригинала, на всякий случай предупредил Александр Копировский перед показом знакомых с пеленок «Грачей» Алексея Саврасова. Хорошо бы на самом деле увидеть эту грубую натуру, от которой невозможно оторваться даже на экране. Увидеть душу природы, счастливо пойманную художником в момент перехода от выпотрошенной, умирающей зимы к пробуждающейся весне. Картины раскрылись, благодаря Копировскому, как человек, который «вылезает из себя, как из норы, и усаживается нагишом на солнце».

А первою любовью Александра Михайловича была экономика. «Когда в школе зашел в тупик: все не нравится, перспективы не видно – вдруг, как гром среди ясного неба – объявление о приеме в экономическую школу старшеклассников при плехановском институте. Лучшие преподаватели, профессора, сам Абалкин, ныне академик. К концу Московского института народного хозяйства им. Г. В. Плеханова уже знал, чем