Украина. Газпром хорохорится?

Недавно в прессе снова всплыла тема международного газового консорциума по управлению украинской ГТС. Якобы Юлия Тимошенко пообещала Москве вернуться к разговору о создании консорциума и допустить к управлению трубы россиян в обмен на ее поддержку Россией на президентских выборах. УНИАН обратился за комментариями к экспертам

Михаил Гончар, директор энергетических программ Центра «Номос»:

ГАЗПРОМ СИЛЬНО ХОРОХОРИТСЯ, НО ДЕЛА ТАМ НЕ ТАК БЛЕСТЯЩИ, КАК ОНИ ПЫТАЮТСЯ ПОКАЗАТЬ

Михаил ГончарТрехсторонняя схема, предполагающая, что на одном конце трубы – производитель, на другом – потребитель, плюс Украина как транзитное звено, возможна и логична. А будет ли она на пользу или во вред, это уже зависит от того, как будут выписаны основные документы и как в них будут защищены интересы Украины.

С точки зрения общей концепции, схема не выглядит идеально. Потому что и потребитель, и производитель газа заинтересованы, чтобы сократить все расходы по пути транспортировки. Украина, будучи транзитным государством, заинтересована в максимизации поступлений от транзита. В этом заложено базовое противоречие. Самое сложное здесь – найти баланс интересов. Чтобы и мы получали хороший тариф, и чтобы производитель и потребитель не считали, что они платят лишние деньги.

Это просто звучит, но сложно реализовать.

Понятно, почему в такой схеме заинтересован российский Газпром, который был основным промоутером этой идеи. Он хочет добиться контроля в том или ином виде над украинской газотранспортной системой. С украинской стороны должны быть предложены более жесткие требования к функционированию такого консорциума.

Почему-то все хотят войти в нашу ГТС, но при этом никто не хочет допускать нас в те активы, которыми владеет тот же самый Газпром или Рургаз или они оба вместе в Европе. Под активами в Европе имеются в виду те компании, которые работают на внутреннем европейском рынке. Если мы ведем речь о формате консорциума Россия – Украина – Германия, значит, речь идет о германском рынке. Это была бы более справедливая формула: мы допускаем в свою ГТС на условиях совладения нами части активов в Германии. Можно ставить и вопрос, что мы должны что-то получить по газодобыче. Но это постановка вопроса выгодна только на первый взгляд. Потому что у Газпрома есть проблема обеспечения его собственных поставок, и все более-менее крупные месторождения он подминает под себя. И поэтому ничем более-менее серьезным он делиться не хочет, не может и не будет. Более того, по законодательству Российской Федерации газовое месторождение с запасами порядка 70 миллиардов кубометров относится к категории стратегических и не может быть передано кому-либо.

Будет ли Россия вкладывать в нашу ГТС — непонятно, на каких условиях? Они не скрывают, что хотят получить контроль над нашей ГТС. В понимании России консорциум должен включать в себя всю ГТС Украины. В понимании украинского правительства и Нефтегаза консорциум делается только в рамках реализации проекта трубопровода Богородчаны – Ужгород, который позволит увеличить пропускную способность на выходе ГТС Украины примерно до 20 миллиардов кубических метров в год под соответствующие гарантии поставок газа со стороны Газпрома. Реально не развивается ни тот широкоформатный с участием трех сторон газотранспортный консорциум, ни узкоформатный российско-украинский консорциум. Под последний Газпром отказывается предоставить гарантии, что будут дополнительные объемы газа.

А что касается управления всей трубой. Мы, собственно говоря, в таком консорциуме не нуждаемся. Мы на протяжении семнадцати лет обеспечиваем необходимые объемы российского газа в Европу без какой-либо помощи. И свой бутерброд с маслом в состоянии съесть сами, и нам не нужны другие едоки, которые взяли бы и поделили этот бутерброд на троих. В чем смысл для нас?

А если нам подбросят масла, то есть одни скажут, что они готовы дать двадцать миллиардов дополнительного транзита, а другие скажут, что они готовы взять этот кусок, то тогда другое дело. Бы